ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ

Григорий Николаевич Базлов

Российские гусли. История и мифология

Григорий Николаевич Базлов

Российские гусли. История и мифология

ПОСВЯЩЕНИЕ

Книжку посвящаю моему учителю, соратнику и другу – Анатолию Михайловичу Мехнецову. А так же всем моим соотечественникам, влюблённым в родной обычай.

Вступление

Что такое гусли для современного человека, для современного российского?

Какое‑то знакомое слово из позабытых сказок и практически стёршиеся из ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ памяти рисунки в детских книгах…

И всё же, при упоминании о гуслях, как‑то по‑особенному отзывается сердечко у каждого российского человека. Что‑то невозвратно утраченное, но очень принципиальное неотступно припоминает о для себя, когда мы слышим слово «гусли».

На наше счастье старый инструмент живой! Его ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ можно услышать, на нем можно сыграть, под него можно научиться танцевать по‑русски! В его сопровождении можно познакомиться с древними песнями, зачаровывающими душу сюжетами и видами полными любви к Родной земле.

Традиция гусельной игры является массивным инвентарем формирования патриотической актуальной позиции и государственного самосознания. Эта книжка призвана направить взгляды ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ нашего народа на самый главный обычный инструмент. Создатель уповает, что этот труд поможет вернуть практику гусельной игры современному русскому народу и что, вновь заслышав вещие струны, к нам вернётся слава наших величавых протцов.

Эта книжка не о музыке и не про музицирование, хотя, естественно и касается незначительно этих вопросов. Она ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ не служит управлением по игре на гуслях и не является нотным сборником гусельных наигрышей. Это исследование о богатырях и монахах, волхвах и сказителях, старых философах и кулачных бойцах. О тех, кто играл на российских крыловидных гуслях, воспринимая мироздание через призму гусельной игры, создавая музыку и системы рукопашного боя, однозвучные приёмам игры ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ на гуслях. О православных монахах‑отшельниках, сравнивающих утонченные методы богообщения с опытной игрой на гуслях. Это книжка о старых народах, о которых остались только легенды, потомками которых являемся мы – российские. Это рассказ о нашем самом главном старом инструменте – о российских крыловидных гуслях.

ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ Глубочайшей

1.1. Гусли‑«гу́ны ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ». Следы старой натурфилософии в славянских представлениях о разработке мира игрой на гуслях

Кандидат исторических наук Светлана Васильевна Жарникова, узнаваемый этнолог и искусствовед, в докладе «Гусли – инструмент гармонизации вселенной», который был прочитан в Санкт‑Петербурге 22 ноября 2009 года[1], направила внимание коллег на тождество славянского слова «гусля», что означает «струна, тетива ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ, нить» санскритскому – «гу́на», значащему «нить, верёвка, струна».

Российская культура, язык и мифология в собственной корневой базе имеют очень близкое родство с древнеиндийской традицией. Эта близость разъясняется тем, что в глубочайшей древности протославяне и ведические арии были или одним и этим же народом, или близкородственными народами, проживавшими долгое время на ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ одной местности либо по соседству. Наличие в славянской мифологии очень старых мифопоэтических и натурфилософских представлений, также не плохая сохранность древнеиндийской традиции позволяет нам проводить сравнительный анализ древних пластов ранешних представлений в индийской и российской культурах. Это позволяет лучше осознать дошедшие до нас предания. Время от времени даже вернуть ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ позабытые, но некогда существовавшие, представления об устройстве мира и о месте человека в нём. Одна из наинтереснейших тем исследования в российскей этнологии и культурологии – это система представлений, обычаев и действий, связанных с игрой на гуслях и с самими гуслями. Разумеется, что в жизни наших протцов гусли занимали некоторое серьёзное место ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ и были чем‑то огромным, чем просто инструмент. Мы встречаем упоминание о гуслях в былинах и притчах, в песнях и поговорках, с ними связаны некоторые ритуалы и религиозные наставления. Вся старая российская культура так насыщенна рассказами о гуслях, описаниями игры на их, историями о гуслярах, что следует попробовать узнать ту ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ важную роль и то существенное место, которое гусли занимали в жизни наших протцов, в их натурфилософских представлениях и поэтическом творчестве.

В древнеиндийской натурфилософии слово «гу́на» обозначает не только лишь ряд понятий, связанных с нитью, верёвкой либо струной; «гуна» употребляется как философское понятие. Гу́на – санскритский термин, который в ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ более широком смысле значит «качество, свойство, нить, первооснова, элемент, признак». Это одна из категорий индийской философии санкхья, где описываются три гуны – «нити – элементы», из которых соткана вещественная природа:

Саттва‑гуна («гуна благости»)

Раджас‑гуна («гуна страсти»)

Тамас‑гуна («гуна невежества»).

Гуны выступают как субстанции‑силы и первооснова материи (пракрити ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ), как энерго либо информационные потоки. Сплетаясь, они образуют бессчетное огромное количество свойств, определяющих свойства вещественных объектов. Гуны находятся меж проявленным и непроявленным. С ними связано все живое и неживое. В непроявленном состоянии гуны пребывают в равновесии, которое нарушает только присутствие вселенского духа (Пуруши). Когда вселенский дух ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ приводит гуны в волнение, то они порождают объекты, чувства и идеи. Потом гуны ворачиваются в состояние покоя.

Саттва‑гуна привносит во все спокойствие и ясность.

Раджас‑гуна докладывает всему активность, с ней связан прогресс.

Тамас‑гуна отождествляется с косностью, инерцией, безразличием, незнанием. Она обусловливает существование неодушевленного мира.

Также считается, что ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ саттва‑гуна порождает эволюционные процессы. Раджас – революционные конфигурации. Тамас – регресс, инволюция, догматизм, косность. Гуны есть всегда, не исчезая, но одна из их всегда доминирует в том либо ином процессе.

Таким макаром, весь вещественный мир является сплетением гун, сочетанием их свойств. Мы уже гласили о родстве значений санскритского слова «гуна» и ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ славянского слова «гусля», что означает нить, тетива, струна. В славянской традиции мы не находим прямого упоминания о том, что тварный мир каким‑то образом связан с видами нитей и струн. Хотя нам отлично известны выражения: «нить судьбы», «материя», «завязка событий», «развязка»… Это гласит о том, что подобные ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ представления некогда существовали – тогда, когда формировался язык. Но заметим, что корень «гун» в российском языке обозначает звукоподражание и образует ряд производных: гундеть, гудеть, гукать, гулять (в значении праздновать, развлекаться, петь), гудок, гулить. Корень «гун», в российском и обширнее – в славянских языках, надежно связан не только лишь с понятием нить‑струна (гусля ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ), да и со звуком и звукоизвлечением.

Узнаваемый современный гусляр, фольклорист и исследователь российской музыкальной традиции Дмитрий Парамонов направил внимание коллег на сходство в посадке гусляра, методе удержания инструмента и движениях рук при игре на гуслях с игровым окном, с положением ткача и основными приёмами обычного ткачества. Он ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ выделил, что сходство, по всей видимости, носит не случайный нрав, да и имеет некоторое принципиальное в прошедшем мифологическое тождество меж игрой на гуслях и ткачеством.

Правитель Давид. Книжная миниатюра

Процитируем сказание из Махабхараты о мальчугане Уттанки и его встрече с богинями‑пряхами, которые на станке, «объемлющем миры… по мере того, как безпрерывно ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ движется Полярный круг… посылая (челнок), безпрерывно прядут (ткань) из темных и белоснежных нитей, повсевременно создавая существа и миры»[2].

Наблюдение Дмитрия Парамонова очень выразительно указывает общность старых представлений о переплетающихся нитях – гунах, образующих все явления вещественного мира и соединяющихся в мелодию звуках, возникающих по воле музыканта. В 7‑ом гимне ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ X книжки Ригведы, говорящем о разработке и строении Вселенной, есть последующие строчки, где вновь упоминается о 2-ух пряхах, которых, воспринимая иносказательно, можно сопоставить и с руками гусляра, ткущего музыкальное полотно:

42. Две юницы снуют базу

На 6 колышков две снующих

Одна другой протягивает пряжу

И не рвут ее, не прерывают.

43. Вот колышки они ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ база небу

Стали гласы для тканья челноками

Да услышат меня Земля и небо[3].

В гимне очень наглядно сопоставлены, даже тождественны, звук голоса (гласы) и нити ткущегося полотна:

Стали гласы для тканья челноками

Да услышат меня Земля и небо.

Более того, колышки ткацкого станка следует сопоставить с шестью колками гуслей. Эту часть гимна из Ригведы можно принимать ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ не только лишь как изображение ткачества, да и как мифопоэтическое описание выполнения песни под игру на шестиструнных гуслях.

Сказочные струны (в древнерусском произношении «гусли»[4]) игрой, сплетением звуков порождают, образуют вещественный мир, подобно гунам древнеиндийской философии. В российских притчах игра на гуслях вызывает бури, строит городка, собирает армии, создаёт моря ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ, подчиняет для себя животных, усыпляет либо, напротив, принуждает танцевать людей. В народной сказочной традиции явны следы бытовавших некогда представлений о том, что гусли, так же как и гуны, сформировывают и изменяют видимый, вещественный мир.

Подобно представлениям старой натурфилософии, в какой гуны приводятся в движение «вселенским духом» и порождают ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ конфигурации в космосе, струны гуслей приводятся в движение героем – музыкантом, который, по всей видимости, некогда в мифологии являлся существом более высочайшего порядка и мог, возможно, осмысляться в традиции как первопредок – демиург либо вселенский дух. Вероятен также вариант, что сказочный гусляр, творящий музыкой конфигурации в вещественном мире, в ряде сказаний ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ мог выступать в роли «заместителя» демиурга. По законам сказочной аналогии, моделируя действие высшего существа, он сам уподоблялся ему и мог создавать бряцаньем струн конфигурации в природе:

«А на что твои гусли пригожаются?» – «Мои гусли не обыкновенные: за одну струну дернешь – сине море станет, за другую дернешь – корабли ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ поплывут, а за третью дернешь – будут корабли из пушек палить»[5].

Многие сказки о гуслярах собственной сюжетной линией напоминают библейские истории о царе Давиде. Тяжело гласить о прямом заимствовании библейского сказания, сюжеты рознятся в деталях, но подобие разумеется. Главный герой‑гусляр Иван, подобно псалмопевцу Давиду, в большинстве повествований оказывается пастушком ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ, играет на расчудесном инструменте, а к концу сказки становится царём. На этом, пожалуй, сходство персонажей и завершается.

Соответствующий пример из сказки «Гусли‑самогуды»: «Ванька подошел к пастуху, купил у него свиней и начал пасти. Как заиграет он в гусли‑самогуды, на данный момент все стадо и запляшет!» [6].

Способность оказывать влияние игрой ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ не только лишь на неодушевлённую природу, да и на мир животных и людей мы обнаруживаем во всех преданиях об узнаваемых гуслярах: Орфее, Вяйнямёйнене, царе Давиде.

Кроме сходства древнеиндийской натурфилософской концепции о гунах как о нитях, образующих полотно вещественного мира, с гуслями (струнами), звуки игры на которых делают и ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ конвертируют мир, направляет на себя внимание устойчивая троичность , повсевременно встречающаяся в российской гусельной традиции. Напомним, что гун тоже три.

Так, к примеру, в северной поморской притче «Троеструнные гусли» говорится конкретно о трёх магических струнах. Любая из их отвечает за определённые свойства происходящего в жизни основных героев. Более того, эти струны ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ связаны с людской жизнью:

Как 1-ая струна урвется, у тебя век укоротится.

Как 2-ая струна урвется, ещё укоротится.

Последняя струнка урвется, век твой закончится[7].

1-ая струна рвется, когда влюбленная женщина решается приворожить к для себя жениха. Так, выражаясь в определениях индийской философии санкхья, она утрачивает равновесие и благость ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ (саттва‑гуна). 2-ая струна рвётся на пиру, когда в порыве страсти она околдовывает гусельной игрой собственного избранника. Это оборвалась струна страсти, революционных преобразований (гуна раджас). 3-я струна рвётся, когда они собираются ложиться в кровать. 3-я гуна – гуна тамас – отвечает за косность, разрушение и неодушевленный мир, она приводит героиню к погибели ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ. После похорон на могилах юных растут две перевившиеся березки. Согласно натурфилософской концепции после погибели героев гуны вновь сплетаются, создавая новые проявления вещественного мира.

Приходит на разум и традиционная троичность гусельных аккордов. В гуслях, настроенных обычно, главные аккорды – это три трезвучия.

Из былины в былину мы встречаем циклическое упоминание о трёх главных ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ строях инструмента и трёх жанрах произведений, исполняющихся на гуслях. В былине о Соловье Будимировиче, по нашему воззрению, перечислен более полный троичный жанровый ряд произведений:

Струну к струночке натягивает,

Тонцы по голосу налаживает,

Тонцы он ведет от Новагорода,

А другие ведёт от Еросолима,

А все малые припевки ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ за Синя моря,

За синя моря Волынскаго,

Из‑за того Кодольского острова,

Из‑за того Лукоморья зелёного[8].

Эту троичность традиционных жанров можно сопоставить с мыслью гун.

1-ый строй струн, также музыкальный жанр – «новгородский», и соответствует историческим песням и былинам, богатырским произведениям, обширно всераспространенным в Новгородчине, на Российском Севере. Конкретно «воинским» значением заполнена гуна ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ раджас, она докладывает всему активность, страсть, волю, ею порождается героизм и революционные конфигурации в мире.

2-ой строй инструмента и музыкальный жанр – «иерусалимский», соответственный, скорее всего, выполнению псалмов и схожих им религиозных произведений. Этот жанр на сто процентов соотносим с гуной саттва, приносящей в мир благость, равновесие ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ и возвышенную духовность.

3-ий строй и жанр, пришедший из‑за моря Волынского, Лукоморья зелёного, всходит, скорее всего, к скоморошинам, весёлым плясовым наигрышам и припевкам‑частушкам. Южное побережье Балтийского моря в средневековой христианской Руси воспринималось непременно как цитадель славянского язычества. Весёлые пляски и песни – неотъемлемый атрибут языческой культуры, автоматом числился признаком бездуховности. Потому ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ в списке жанров весёлые «лукоморские», ветреные песни просто соотносимы с гуной тамас, создающей в мире безразличие, незнание и вульгарность (в значении «простонародность»). Эти три жанра гусельного выполнения наглядно совпадают с старым учением о гунах. Похожая традиция «троеструнности» была и в эллинском мире. Диадор так писал о Гермесе: «Он устроил ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ трёхструнную лиру, наподобие времён года, потому что установил три тона: острый – от лета, тяжкий – от зимы, средний – от весны»[9].

Схожая традиция трёх главных жанров игры на арфе, видимо восходящая к временам индоевропейского единства (а это примерно V т. д. н. э.), была и у арфистов старой Ирландии. Эти жанры ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ назывались «тремя великодушными песнями» либо «тремя великодушными натяжениями». Предполагалось, что по‑различному натянутые струны и сыгранная на их мелодия могут вызывать хохот, слёзы либо сон. Созвучно с традицией внедрения гуслей русскими игрецами. В былинах богатырь Чурила усыпляет гуслями князя с княгинею, а Добрыня:

Становился здесь Добрыня ко ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ порогу,

Повёл он по гусёлышам яровчатым.

Заиграл Добрынюшка по‑уныльнёму,

По‑уныльнёму, по‑умильнёму .

Как все то ведь уже князи и бояри ты,

А ты ети русийские богатыри

Как они все здесь приослушались.

За тым заиграл Добрыня по‑весёлому ;

Стало красно солнышко при вечере,

А стал‑то здесь почестен пир при весели ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ…

Играт‑то всё Добрыня по‑весёлому

Как все оны затым как розскакалисе,

Как все оны затым как росплясалисе.

А скачут, танцуют все промежу собой[10].

В этом отрывке из былины отлично видно, что Добрыня, подобно ирландским арфистам, управляет слушателями, заставляя их «уныльной игрой» печалиться, а «весёлой» – танцевать. Другими словами в былинах мы встречаем все ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ три примера игры, именуемой у ирландских музыкантов «тремя великодушными песнями» и «тремя великодушными натяжениями». Более того, сам термин ирландских арфистов «три великодушных натяжения» , восходящий к представлениям о магической арфе бога Дагды, имеет полное соответствие в терминологии гусляров из российских былин:

Ён ведь начал гуселка налаживать,

Ён ведь начал ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ струночки натягивать .

Ён первуналадил с града с Киева,

Ён другуналадил из Чернигова,

Ён ведь третьюиз каменной Москвы[11].

Эти «три натяжения» имеют в былинах соответствия с 3-мя исполнительскими жанрами. Возможно, сходство российской, эллинской и ирландской музыкальной традиции обосновано общим происхождением, очень старым – индоевропейским мифом, представлением о трёх гунах. Не тот ли знаменитый арийский ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ струнный инструмент, существовавший у ведических ариев на момент их прихода в Индию, – годха (godha), – не он ли был макетом гуслей? О нём практически ничего непонятно, но его заглавие, очевидно производное от «гудеть», позволяет нам сделать такое предположение.

С.В. Жарникова в упомянутом выше докладе, делая упор на древнейшие ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ арийские мнения на устройство вселенной, отдала такое описание предназначению гусельной игры в представлении старых: «Гусляры из года в год, из века в век, из тысячелетия в тысячелетие, повсевременно в процессе творческого озарения повторяли акт творения Вселенной. Они гудят, а означает, из звука «гу» и движения «гу» созидают 3-ий компонент ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ – видимый свет, творящий все проявленное во Вселенной, весь вещественный, призрачный мир. Они подпитывают светом космос, не давая хаосу повредить его, сохраняя наш мир и высший закон бытия»[12].

Как следует, в российском фольклоре, языке, традиции игры на гуслях сохранились отчётливые следы некогда бытовавших дохристианских, натурфилософских представлений о гуслях ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ как об инструменте, моделирующем структуру космоса и изменчивые процессы, протекающие в вещественном мире. В философско‑поэтическом смысле древнейшие представляли сотворение вещественной вселенной как процесс, возникающий по желанию «Великого Гусляра». Играя в гусли, перебирая струны‑гуны, Он создавал всё вещественное в нашем мире.

Сотворение гуслей

У народов, которым подфартило, сохранились предания ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ о сотворении самого «главного» собственного инструмента. В большинстве случаев такие повествования мы находим у первобытных племён либо у народов на ранешней стадии исторического развития. Ну и само повествование о возникновении такового инструмента миф всегда относит к исходным временам, когда мир создавался и обустраивался. Обычно, не все музыкальные инструменты удостаиваются ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ таковой чести. Только важнейшие, самые возлюбленные, самые «волшебные» из их попадают в эпос о творении и происхождении всего и вся. Вправду, легенда о сотворении инструмента встаёт в один ряд с такими важными преданиями народа, как создание Вселенной, появление земли и возникновение человека. Это гласит нам о том, что таковой инструмент ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ – не просто звукоизвлекающее устройство, а ещё некоторый очень принципиальный мифологический знак, сохраняющий в своём виде целую систему понятий и архаичных представлений.

У таджиков, к примеру, есть предание о «дудке орла», изготовленной из кости сокола. Под музыку этого инструмента исполняется «танец орла», видимо, восходящий к старым тотемическим представлениям. К схожим преданиям, возможно ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ, всходит и легенда о тувинском двухструнном смычковым инструменте «игиле». По легенде 1-ый игиль был изготовлен по инструкциям, данным мастеру во сне священной лошадью. Пара‑тройка древних инструментов вправду сделаны из конского черепа, что перекликается с преданием. К тому же игиль может издавать звуки, подобные конскому ржанию.

У греков ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ считали, что священная кифара была изготовлена богом Гермесом из панциря черепахи и подарена Аполлону. Казалось бы, обычное устройство – семиструнная кифара – стала символической основой для сотворения нескольких философских школ и магических направлений античности.

Ирландская арфа нередко возникает на страничках кельтских легенд и легенд. Сохранились ее бессчетные изображения на резных каменных рельефах ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ, датируемые VIII–X вв. в различных провинциях Ирландии и на западе Шотландии. Согласно преданию, ирландская арфа появилась расчудесным и необыкновенным методом. Некоторая дама задремала на берегу моря и под плеск волн услышала через сон, как ветер гудит сухожилиями в скелете кита, грузно валявшемся недалеко от нее. Услышав её ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ рассказ, супруг дамы тотчас сделал древесную раму и натянул на ней китовые жилы, сделав первую арфу.

У российских сохранилась старая песня, повествующая о сотворении воинским сословием (князьями и боярами) гуслей из расчудесного древа[13], возрастающего среди незапятнанного поля. Практически среди мира, на «пупе земли».

Пуруша. Индийский набросок

Описание это очень похоже на ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ то необычное древо, что росло среди библейского рая. Либо же на легендарную яблоню, именуемую Джамбо, мировое дерево из арийских преданий, растущее в центре мира на склоне мировой горы Меру. Российская песня обрисовывает его как: тонкое, высочайшее, с глубочайшим корнем, с широкими листьями. Древо это находится далековато, за горами ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ, за долами, до него нелегко добраться. Но в назначенный денек к древу собираются князья и бояре. Они задумываются и гадают (кидают жеребей?), как срубить древо и сделать из него гусли. Вояки подрубают древо под корень, разрубают его на четыре части и делают звонистые гусли. На этом часть повествования о гуслях ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ завершается и далее уже поётся о призывании «батюшки родного», которого забавляют игрой на только-только изготовленных гуслях. Но остановимся на рассказе о сотворении гуслей. Легенда живо припоминает древнее ведическое предание о первосуществе – Пуруше, которого расчленили на четыре части и принесли в жертву ему самому. Из его частей ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ (по убеждению ведических ариев) был сотворён весь видимый мир.

Главные четыре части стали материалом для сотворения трёх варн‑сословий: жреческой (брахманы), воинской (кшатрии), труженики, негоцианты (вайшья) и людей, не относящихся к варнам, – неприкасаемых (шудры). В российской фольклорной изобразительной традиции существует приём, средством которого человек изображается в виде дерева либо ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ цветка. Либо бывает по другому: дерево в вышивке, рисунке либо резьбе смотрится очень антропоморфно. По другому говоря, эти знаки перетекают друг в друга и нередко подменяют друг дружку, подчёркивая мифологическое тождество.

Мотив вышивки на конце полотенца. Новгородская губ. XIX в. Собрание РЭМ

Это событие наводит на идея, что древнее российское предание о ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ сотворении гуслей является вариантом старой арийской легенды о сотворении мира из тела первосущества Пуруши, исключительно в нашем варианте из него ещё сотворяются и гусли, которые князья со боярами унесли из центра мира «на все четыре стороны», образовав символический крест, находящийся в центре мира и в базе горизонтального места ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ. Все четыре части древа стали 4-мя гуслями и распространились по миру. Беря во внимание то, что рассказывалось выше про «гуны» и родство этой натурфилософской концепции с теми кусками старых мнений славян, которые сохранились в российском фольклоре, станет разумеется, что это очень древнейшие предания. Народные представления бытовали некогда не только лишь в ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ виде легенд, да и являлись мифом древней натурфилософской традиции, описывающей в поэтических видах создание мира и то, как надо этот мир сохранять и поддерживать игрой на гуслях. Есть в песне и черты поминального ритуала: гуслями призывают в гости протцов. Гусли, о которых поётся в песне, были ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ изготовлены из дерева, возрастающего в центре мира, практически из ядра поэтически осмысленной Вселенной. И эти гусли были – по устойчивому выражению стиха о Голубинной книжке – «Всем гуслям мать». Распространившись на «все четыре стороны», гусли собственной игрой освятили место и, согласно учению о гунах, поддержали мировое устройство.

Когда (по сюжету песни) игрой ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ на гуслях призывают собственного предка (батюшку родного), то он, погостив, стремится уехать, «у окошка спать ложится, окно растворяет, всё свету желает» и пеняет: «Ай, что это? Свету нету…». Позже осознав, докладывает: «Знать, его не будет!». Он пропускает 2-ух возниц, которые могут его увезти к Свету, и на 3-ем ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ уезжает. Возницы очень похожи на всадников Утренника, Полуденника и Вечерника, нередко встречающихся в российских притчах, персонифицированные периоды светлого денька. Не о их ли как о возницах поётся в песне?

Возможно, в тексте предания идёт речь о том, что предок (батюшка родной), уже отошедший к миру наилучшему – Светлому, не может ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ длительно находиться в гостях в нашем мире, испорченном грехом и кривдой. Подобно тому, как Правда в духовном стихе о Голубиной книжке, он ворачивается из нашего мира «на Небеса к Царю Небесному», туда, где Свет. А гусляр остаётся в мире людей, храня расчудесный инструмент, изготовленный из дерева, росшего в центре мира, и играющий ГЛАВА I. ПРЕДАНЬЯ СТАРИНЫ ГЛУБОКОЙ мелодии, поддерживающие этот мир в порядке.


glava-ii-formuli-elemehtalhogo-oruzhiya-neobhodimoe-predislovie-kniga.html
glava-ii-gosudarstvennoe-regulirovanie-ispolzovaniya-vozdushnogo-prostranstva.html
glava-ii-informacionnaya-karta-r-a-kassina.html