Глава II. Байроническое несчастье

В наши деньки, как бывало и во многие другие периоды мировой истории, принято считать, что самые опытные посреди нас смогли насквозь узреть одушевления прежних дней и пришли к пониманию, что не осталось ничего, ради чего стоило бы жить. Люди, склонные к таковой точке зрения, неподдельно злосчастны, но гордятся своим несчастьем, которое Глава II. Байроническое несчастье относят за счет самой природы мироздания и считают единственным разумным для просвещенного человека отношением.

Следует проводить различие меж настроением и его умственным выражением. В отношении настроения спору нет; оно может перемениться под воздействием каких-то успешных событий либо вследствие конфигурации состояния нашего тела, но средством спора настроение не Глава II. Байроническое несчастье поменять.

Я глубоко убежден, что те, кто серьезно относят свои печали за счет собственных взглядов на миропорядок, ставят повозку впереди лошадки: правда в том, что они несчастны по неким причинам, которых сами не понимают, и конкретно это несчастье приводит их к менее приятным чертам мира, в каком они обитают.

Животное Глава II. Байроническое несчастье человек, подобно всем иным животным, адаптировано к некой борьбе за выживание, и когда при посредстве значимого богатства гомо сапиенс может без труда удовлетворять любые свои капризы, обычное отсутствие в его жизни усилий уничтожает важную составляющую счастья. Человек, с легкостью получающий всё, к чему ощущает хотя бы умеренное желание, приходит к Глава II. Байроническое несчастье выводу, что достижение хотимого не приносит счастья. Если по складу нрава таковой человек философ, он заключает, что человеческая жизнь злосчастна по собственной сущности, так как даже человек, заполучивший всё хотимое, остается несчастлив. Таковой философ запамятывает, что обходиться без кое-чего из хотимого — неотъемлемая часть счастья.

Жизнь не Глава II. Байроническое несчастье строится по аналогии с мелодрамой, где герой и героиня проходят через неописуемые злоключения, в заслугу за которые получают счастливый конец.

Глава III. Соревнование

Если спросить хоть какого янки либо хоть какого делового человека в Великобритании, чтó более всего омрачает ему удовлетворенность существования, вам ответят: «Борьба за жизнь». Он произнесет это со всей Глава II. Байроническое несчастье искренностью, он сам в это верует. В определенном смысле это правда; но в другом, и очень принципиальном смысле, это глубоко неверно. Такое явление как борьба за жизнь, очевидно, имеет место. Это может случиться с каждым из нас в случае неудачи. Это вышло, к примеру, с персонажем Конрада Фальком Глава II. Байроническое несчастье, который очутился на брошенном командой судне. Он оказался одним из 2-ух человек, у каких было огнестрельное орудие при отсутствии припасов еды — не считая разве других людей. Когда эти двое исчерпали ту еду, во взорах на которую они сошлись, началась подлинная борьба за жизнь. Фальк одолел, но с того Глава II. Байроническое несчастье времени стал вегетарианцем. Так что это совершенно не то, что имел в виду предприниматель, говоря о «борьбе за жизнь». Это неточная фраза, которую он избрал, чтобы придать достоинство чему-то жалкому по собственной сущности. Спросите его, сколько его знакомых, людей его круга, погибли от голода. Спросите его, что Глава II. Байроническое несчастье случилось с его друзьями после их банкротства. Каждый знает, что прогоревший предприниматель в смысле вещественного комфорта всегда устроен лучше, чем человек, который никогда не был богат так, чтоб иметь шанс прогореть. Таким макаром идет речь не о борьбе за жизнь, а о борьбе за преуспевание. Вступая в борьбу, эти люди боятся не Глава II. Байроническое несчастье того, что им наутро нечем будет позавтракать, но того, что им нечем будет превзойти роскошь соседей.

Что касается меня, с помощью средств я бы желал обрести неопасный и гарантированный досуг. Но обычный современный человек средством средств желает получить еще более средств, с целью превзойти роскошью, показным величием и пышностью Глава II. Байроническое несчастье всех тех, кто доныне был ему ровней.

Если человек не обучен тому, что делать с фуррором после его завоевания, достижение фуррора безизбежно сделает человека жертвой скукотищи.

Губительная склонность разума к состязательности с легкостью вторгается в самые неподходящие области. Возьмем, например, чтение. Есть два стимула для чтения книжек Глава II. Байроническое несчастье: 1-ый, ради наслаждения; 2-ой, чтоб этим хвастаться. В Америке посреди дам вошло в обычай читать (либо делать вид, что читают) определенные книжки каждый месяц. Некие читают книжку вполне, некие читают первую главу, некие читают рецензию, но у всех на столах лежат эти книжки. Правда, дамы никогда не читают шедевров Глава II. Байроническое несчастье. Никогда не бывало месяца, книжкой которого Клуб любителей чтения избрал бы «Гамлета» либо «Короля Лира»; не было месяца, когда пришлось бы познакомиться с Данте. Как следует, ведется чтение средних современных книжонок и никогда — шедевров. Это также воздействие состязательности, может быть, не неоспоримо дурное, так как многие рассматриваемые дамы, предоставленные сами Глава II. Байроническое несчастье для себя и дальние от чтения классики, читали бы книжонки еще худшие, чем те, что выбирают для их их литературные пасторы и наставники.

Гиперболизированное внимание к соревнованию в современной жизни связано с общим упадком цивилизации, подобно тому, какой случился в Риме по окончании эры правителя Августа. Мужчины Глава II. Байроническое несчастье и дамы неспособны услаждаться более умственными наслаждениями.

Познание неплохой литературы, принятое посреди образованных людей 50 либо 100 годов назад, сегодня ограничивается несколькими докторами. Все размеренные и тихие наслаждения заброшены. Южноамериканские студенты как-то весной повели меня на прогулку в лес близ институтского кампуса, полный роскошных одичавших цветов, но никто из моих Глава II. Байроническое несчастье провожатых не знал наименования хотя бы 1-го их их. Что за полезности в схожем знании? Оно ничего не добавит к доходу.

Неувязка появляется из принятой прозаической философии, гласящей, что жизнь есть соревнование, в каком почтение и почет присуждаются победителю.

Не только лишь работа отравлена философией соревнования; в одинаковой мере Глава II. Байроническое несчастье отравлен и досуг. Спокойное и тихое восстановление сил и нервишек на досуге привыкли считать кислым. Есть предел непрерывному ускорению, естественным итогом которого будут медикаменты и упадок сил. Исцеление от этого — в том, чтоб включить этот компонент разумного и размеренного наслаждения в гармонический прозаический эталон.


glava-i-ponyatie-braka-po-rossijskomu-zakonodatelstvu-1-glava.html
glava-i-ponyatie-braka-po-rossijskomu-zakonodatelstvu-14-glava.html
glava-i-ponyatie-braka-po-rossijskomu-zakonodatelstvu-2-glava.html