Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones»

^ Глава II Материя

Конкретизация понятия «бытие» осуществляется, сначала, в понятии «материя». Ясно, что задачи материи, в том числе и ее понятие, разрабатывались сначала философами материалистами от старых до современных. Более полная и глубочайшая разработка Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» данных заморочек содержится в трудах современных материалистов. В материалистической философии «материя» выступает как более общая, базовая категория, в какой фиксируется вещественное единство мира; различные формы бытия рассматриваются как порожденные материей в Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» процессе ее движения и развития. Определение понятия «материя» было дано В. И. Лениным в его работе «Материализм и эмпириокритицизм» (1909).

«Материя, – писал Ленин, – есть философская категория для обозначения беспристрастной действительности, которая дана человеку в Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» чувствах его, которая копируется, фотографируется, отображается нашими чувствами, существуя независимо от них».229

Разглядим подробнее это определение. Категория «материя» обозначает беспристрастную действительность. Но что означает «объективная реальность»? Это все то, что существует вне Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» сознания человека и независимо от него. Итак, главное свойство мира, фиксируемое при помощи категории «материя», состоит в его самостоятельном, независящем от человека и от зания существовании. В определении материи, по существу Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones», решается основной вопрос философии, вопрос о соотношении материи и сознания. И при всем этом утверждается ценность материи. Она первична по отношению к сознанию. Первична во времени, ибо сознание появилось относительно не Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» так давно, а материя существует вечно; первична и в том отношении, что сознание есть исторически возникающее свойство высокоорганизованной материи, свойство, которое возникает у общественно развитых людей.

Материя первична как первичен объект отражения по Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» отношению к его отображению, как модель первична по отношению к ее копии. Но мы знаем, что основной вопрос философии имеет и вторую сторону. Это вопрос о том, как мысли о мире относятся к Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» самому этому миру, вопрос о том, познаваем ли мир. В определении материи мы находим ответ и на этот вопрос. Да, мир познаваем. Ленин в собственном определении делает акцент на чувствах как первичном источнике Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» зания. Это связано с тем, что в нареченной работе Ленин критикует эмпириокритицизм, философию, для которой неувязка чувства имела особенное значение. Хотя, по существу, идет речь о дилемме познаваемости мира, познаваемости материи. Потому Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» можно дать и поболее куцее определение материи: материя – это познаваемая беспристрастная действительность.

Естественно, такое определение является очень общим и не показывает ни на какие другие характеристики материи, не считая как существование Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» ее вне и независимо от сознания, также на ее познаваемость. Но мы вправе гласить и о неких свойствах материи, которые имеют нрав атрибутов, т. е. таких параметров, которые всегда и всюду Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» присущи как всей материи, так и хоть каким вещественным объектам. Такими являются место, время и движение. Так как все вещи есть в пространстве, движутся в пространстве, и при всем этом само существование человека Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» и окружающих его вещей протекает во времени, понятия «пространство» и «время» были сформулированы и использовались достаточно издавна.

Категории «пространство» и «время» относятся к числу базовых философских и общенаучных категорий. И Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» естественно, они являются такими сначала поэтому, что отражают и выражают более общее состояние бытия.

Время охарактеризовывает сначала наличие либо отсутствие бытия тех либо других объектов. Было время, когда меня, пишущего эти строчки (как, вобщем, и Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» Вас, почетаемый читатель), просто не было. На данный момент мы есть. Но настанет такое время, когда меня и Вас не будет. Последовательность состояний: небытие – бытие – небытие и фиксирует категория времени. Другая сторона Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» бытия – это одновременное существование различных объектов (в нашем ординарном примере это мое и Ваше, читатель), также их одновременное несуществование. Время фиксирует также относительные сроки бытия, так что для каких Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» то объектов оно может быть огромным (более долгим), а для других – наименьшим (наименее долгим). В известной сказке из «Капитанской дочки» А. С. Пушкина время жизни ворона было определено в триста лет, а Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» сокола – в 30. Не считая того, время позволяет фиксировать периоды в развитии того либо другого объекта. Детство – отрочество – молодость – зрелый возраст – старость – все эти фазы в развитии человека имеют свои временные рамки. Время заходит составной Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» частью в характеристику всех процессов существования, конфигурации, движения объектов, не сводясь ни к одной из этих черт. Конкретно это событие затрудняет осознание времени как всеобщей формы бытия.

Несколько проще обстоит дело с осознанием Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» места, если оно берется в обыденном смысле, как вместилище всех вещей и процессов. Более сложные препядствия, связанные с эволюцией физических концепций места и времени, подвергнутся рассмотрению ниже.

Философский анализ Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» заморочек места, времени и движения мы находим в древней философии. Эти трудности стали более тщательно рассматриваться и дискуссироваться в науке в XVII в., в связи с развитием механики. В то время механика анализировала движение макроскопических Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» тел, т. е. таких, которые были довольно большенными, чтоб их можно было созидать и за которыми можно было следить как в естественном состоянии (к примеру, при описании движения Луны Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» либо планет), так и в опыте.

Итальянский ученый Галилео Галилей (1564–1642) был основоположником экспериментально теоретического естествознания.

Он тщательно разглядел принцип относительности движения. Движение тела характеризуется скоростью, т. е. размером пути, пройденного за единицу времени. Но Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» в мире передвигающихся тел скорость оказывается величиной относительной и зависимой от системы отсчета. Так, к примеру, если мы едем в трамвае и проходим по салону от задней двери к кабине Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» водителя, то наша скорость относительно пассажиров, сидячих в салоне, будет, например, 4 км в час, а относительно домов, мимо которых проходит трамвай, она будет равна 4 км/час + скорость трамвая, к примеру, 26 км/час. Другими словами определение Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» скорости связано с системой отсчета либо с определением тела отсчета. В обыденных критериях для нас таким телом отсчета является» поверхность земли. Но стоит выйти за ее пределы, как появляется необходимость установить Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» тот объект, ту планетку либо ту звезду, относительно которой определяется скорость движения тела.

Рассматривая задачку определения движения тел в общем виде, британский ученый Исаак Ньютон (1643–1727) пошел по пути наибольшего абстрагирования понятий места Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» и времени, выражающих условия движения. В собственной главной работе «Математические начала натуральной философии» (1687) он ставит вопрос: можно ли указать во Вселенной тело, которое бы служило абсолютным телом отсчета? Ньютон осознавал, что не только Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» лишь Земля, как это было в старенькых геоцентрических системах астрономии, не может быть принята за такое центральное, абсолютное тело отсчета, да и Солнце, как это было принято в системе Коперника, не может Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» считаться таким. Абсолютного тела отсчета указать нельзя. Но Ньютон ставил задачку обрисовать абсолютное движение, а не ограничиваться описанием относительных скоростей движения тел. Для того чтоб решить такую задачку, он сделал шаг Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones», по видимому, настолько же превосходный, сколь и неверный. Он выдвинул абстракции, до этого не употреблявшиеся в философии и в физике: абсолютное время и абсолютное место.

«Абсолютное, настоящее, математическое время само по себе и Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» по самой собственной сути, без всякого дела к чему либо наружному протекает умеренно и по другому именуется длительностью», – писал Ньютон. Аналогичным образом он определял и абсолютное место: «Абсолютное место по самой собственной Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» сути безотносительно к чему бы то ни было наружному остается всегда схожим и неподвижным»230. Абсолютным месту и времени Ньютон противопоставил чувственно наблюдаемые и закрепляемые относительные виды места и времени.

Естественно, место и Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» время как всеобщие формы существования материи не могут быть сведены к тем либо другим определенным объектам и их состояниям. Но нельзя и отрывать место и время от вещественных объектов Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones», как это сделал Ньютон. Незапятнанное вместилище всех вещей, имеющееся само по себе, некоторый ящик, в который можно уложить землю, планетки, звезды – вот что такое абсолютное место Ньютона. Так как оно бездвижно, то неважно Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» какая его фиксированная точка может стать точкой отсчета для определения абсолютного движения, нужно только сверить свои часы с абсолютной продолжительностью, имеющейся снова же независимо и от места и от всех вещей, находящихся Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» в нем. Вещи, вещественные объекты, исследуемые механикой, оказались рядоположенными с местом и временем. Они все в этой системе выступают в качестве независящих, никак не влияющих друг на друга, составных частей. Картезианская Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» физика, отождествляющая материю и место, не признававшая пустоту и атомы как формы существования вещей, была вполне отброшена. Успехи в разъяснении природы и математический аппарат новейшей механики обеспечили идеям Ньютона длительное господство, длившееся до начала Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» XX в.


В XIX в. началось резвое развитие других естественных наук. В физике огромных фурроров достигнули в области термодинамики, развивалось учение об электрическом поле; был сформулирован в общей форме закон сохранения и Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» перевоплощения энергии. Стремительно прогрессировала химия, была сотворена таблица хим частей на базе повторяющегося закона. Предстоящее развитие получили био науки, была сотворена эволюционная теория Дарвина. Все это создавало базу для преодоления прежних, механистических представлений Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» о движении, пространстве и времени. Ряд принципных базовых положений о движении материи, пространстве и времени был сформулирован в философии диалектического материализма.

В полемике с Дюрингом Ф. Энгельс отстаивал диалектико материалистическую Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» концепцию природы. «Основные формы бытия, – писал Энгельс, – сущность место и время; бытие вне времени есть такая же величайшая абракадабра, как бытие вне пространства».231

В работе «Диалектика природы» Энгельс тщательно разглядел делему движения и Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» разработал учение о формах движения, которое соответствовало уровню развития науки тех пор. «Движение, – писал Энгельс, – рассматриваемое в самом общем смысле слова, т. е. понимаемое как метод существования материи, как внутренне присущий материи атрибут Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones», обымает собой все происходящие во вселенной конфигурации и процессы, начиная от обычного перемещения и кончая мышлением».232

Обычное перемещение в пространстве Энгельс считал самой общей формой движения материи, над которой, как Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» в пирамиде, надстраиваются другие формы. Это физическая и хим формы движения материи. Носителем физической формы, по Энгельсу, являются молекулы, а хим – атомы. Механическая, физическая и хим формы движения составляют фундамент более высочайшей формы Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» движения материи – био, носителем которой является живой белок. И, в конце концов, самой высочайшей формой движения материи является соц форма. Ее носителем является человеческое общество.

«Диалектика природы» увидела свет исключительно в конце Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» 20 х – начале 30 х гг. нашего века и потому не смогла повлиять на науку в то время, когда она была сотворена. Но методологические принципы, которые были применены Энгельсом при разработке систематизации форм движения материи Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones», сохраняют свое значение прямо до реального времени. Во первых, Энгельс приводит в соответствие формы движения и формы либо типы структурной организации материи. С возникновением нового типа структурной организации материи возникает и Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» новый вид движения. Во вторых, в систематизацию форм движения заложен диалектически понимаемый принцип развития. Различные формы движения связаны меж собою на генном уровне, они не просто сосуществуют, да и появляются друг Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» из друга. При всем этом высшие формы движения содержат в себе низшие в качестве составных частей и критерий, нужных для возникновения новейшей, более высочайшей формы движения материи. И в конце концов, в Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» третьих, Энгельс решительно возражал против попыток сводить стопроцентно отменно типичные более высочайшие формы движения к нижестоящим формам.

В XVII и XVIII вв. была сильна тенденция сводить все законы природы к законам Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» механики. Эта тенденция получила заглавие «механицизм». Но позднее тем же словом стали обозначать пробы сведения био и соц процессов, к примеру, к законам термодинамики. С появлением дарвинизма появились социологи, склонные разъяснять явления публичной жизни Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» односторонне истолковываемыми био законами. Все это проявления механицизма.

Тут мы сталкиваемся с противоречиями, характерными процессу развития зания, когда особенности, присущие одним типам структурной организации материи, переносятся на другие типы. Но следует подразумевать, что Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» в процессе исследования различных видов организации материи и различных форм движения выявляются некие общие, ранее неведомые происшествия и закономерности, соответствующие для взаимодействия различных уровней организации материи. В итоге появляются теории, обхватывающие Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» широкий круг объектов, относящихся к различным уровням организации материи.

Конец XIX – начало XX в. стал временем крутой ломки представлений о мире – временем, когда была преодолена механистическая картина мира, господствовавшая в естествознании в течение Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» 2-ух веков.

Одним из важных событий в науке стало открытие английским физиком Дж. Томсоном (1856–1940) электрона – первой внутриатомной частички. Томсон изучил катодные лучи и установил, что они состоят из частиц, владеющих Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» электронным зарядом (отрицательным) и очень малой массой. Масса электрона, согласно расчетам, оказалась более чем в 1800 раз меньше, чем масса самого легкого атома, атома водорода. Открытие таковой малеханькой частички означало, что «неделимый» атом не может Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» рассматриваться в качестве последнего «кирпичика мироздания». Исследования физиков, с одной стороны, подтвердили действительность атомов, но с другой – проявили, что реальный атом – это совершенно не тот атом, который до этого числился неразделимым хим Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» элементом, из огромного количества которых состоят все известные человеку тех пор вещи и тела природы.

По сути атомы не являются ординарными и неразделимыми, а состоят из каких то частиц. Первой из Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» их был открыт электрон. 1-ая модель атома, сделанная Томсоном, получила шутливое заглавие «пудинг с изюмом». Пудингу соответствовала большая, мощная, положительно заряженная часть атома, тогда как изюму – маленькие, негативно заряженные частички – электроны, которые, согласно Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» закону Кулона, удерживались на поверхности «пудинга» электронными силами. И хотя эта модель полностью соответствовала существовавшим в то время представлениям физиков, она не стала долгожительницей.

Скоро ее вытеснила модель, хотя и противоречившая обычным Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» представлениям физиков, но соответствовавшая новым экспериментальным данным. Это – планетарная модель Э. Резерфорда (1871–1937). Опыты, о которых речь идет, были поставлены в связи с другим принципно принципиальным открытием – открытием в конце Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» XIX в. явления радиоактивности. Само это явление также свидетельствовало о сложной внутренней структуре атомов хим частей. Резерфорд применил бомбардировку мишеней, изготовленных из фольги различных металлов, потоком ионизированных атомов гелия. В итоге выяснилось, что Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» атом имеет размер 10 в  8 степени см, а томная масса, несущая положительный заряд, всего только 10 в степени 12 см.

Итак, в 1911 г. Резерфорд открыл атомное ядро. В 1919 г. он подверг бомбардировке альфа частицами Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» азот и открыл новейшую внутриатомную частичку, ядро атома водорода, которую он именовал «протоном». Физика вступила в новый мир – мир атомных частиц, процессов, отношений. И сразу обнаружилось, что законы этого мира значительно отличаются от Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» законов обычного нам макромира. Для того чтоб выстроить модель атома водорода, пришлось создавать новейшую физическую теорию – квантовую механику. Отметим, что за маленький исторический срок физики нашли огромное количество наночастиц. К 1974 г. их Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» стало чуть не в два раза больше, чем хим частей в повторяющейся системе Менделеева.

В поисках основ систематизации такового огромного количества наночастиц физики обратились к догадке, согласно которой обилие наночастиц может Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» быть объяснено, если представить существование новых, субъядерных частиц, разные композиции которых выступают как известные наночастицы. Это была догадка о существовании кварков. Ее высказали практически сразу и независимо друг от друга в 1963 г. физики теоретики М Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones». Гелл Ман и Г. Цвейг.

Одна из необыкновенных особенностей кварков должна состоять в том, что у их будет дробный (если ассоциировать с электроном и протоном) электронный заряд: либо  1/3 либо Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» +2/3. Положительный заряд протона и нулевой заряд нейтрона просто объяснимы кварковым составом этих частиц. Правда, следует увидеть, что физикам не удалось ни в опыте, ни в наблюдениях (а именно, и в астрономических) найти отдельные Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» кварки. Пришлось разрабатывать теорию, объясняющую, почему на данный момент существование кварков вне адронов нереально.

Другим базовым открытием XX в., оказавшим большущее воздействие на всю картину мира, стало создание теории относительности. В 1905 г. юный и Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» никому не узнаваемый физик теоретик Альберт Эйнштейн (1879–1955) опубликовал в особом физическом журнальчике статью под неброским заголовком «К электродинамике передвигающихся тел». В этой статье была изложена так именуемая личная теория относительности. По существу Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones», это было новое представление о пространстве и времени, и соответственно ему была разработана новенькая механика. Древняя, традиционная физика полностью соответствовала практике, имевшей дело с макротелами, передвигающимися с не очень то большенными Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» скоростями. И только исследования электрических волн, полей и связанных с ними других видов материи принудили по новому посмотреть на законы традиционной механики.

Опыты Майкельсона и теоретические работы Лоренца послужили базой для нового видения Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» мира физических явлений. Это касается сначала места и времени, базовых понятий, определяющих построение всей картины мира. Эйнштейн показал, что введенные Ньютоном абстракции абсолютного места и абсолютного времени должны быть оставлены и Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» изменены другими. Сначала отметим, что свойства места и времени будут по разному выступать в системах недвижных и передвигающихся относительно друг дружку.

Так, если измерить на Земле ракету и установить, что ее длина Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» составляет, например, 40 метров, а потом с Земли найти размер той же ракеты, но передвигающейся с большой скоростью относительно Земли, то окажется, что итог будет меньше 40 метров. А если измерить время Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones», текущее на Земле и на ракете, то окажется, что показания часов будут различными. На передвигающейся с большой скоростью ракете время, по отношению к земному, будет протекать медлительнее, и тем медлительнее, чем выше скорость Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» ракеты, чем больше она будет приближаться к скорости света. Отсюда следуют некие дела, которые с нашей обыкновенной практической точки зрения являются феноминальными.

Такой так именуемый феномен близнецов. Представим для себя братьев близнецов, один из Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» которых становится астронавтом и отчаливает в долгое галлактическое путешествие, другой остается на Земле. Проходит время. Галлактический корабль ворачивается. И меж братьями происходит приблизительно такая беседа: «Здравствуй, – гласит остававшийся на Земле, – рад тебя Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» созидать, но почему ты практически совершенно не поменялся, почему ты таковой юный, ведь с того момента, когда ты улетал, прошло 30 лет». «Здравствуй, – отвечает астронавт, – и я рад тебя созидать, но Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» почему ты так постарел, ведь я летал всего 5 лет». Итак, по земным часам прошло 30 лет, а по часам астронавтов только 5. Означает, время не течет идиентично во всей Вселенной, его конфигурации зависят от взаимодействия Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» передвигающихся систем. Это один из основных выводов теории относительности.

Германский математик Г. Минковский, анализируя теорию относительности, сделал вывод, что следует вообщем отрешиться от представления о пространстве и времени как раздельно друг от друга Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» имеющихся свойствах мира. По сути, утверждал Минковский, есть единая форма существования вещественных объектов, снутри которой место и время не могут быть выделены, обособлены. Потому необходимо понятие, которое выражает это единство. Но Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» когда дело дошло до того, чтоб обозначить это понятие словом, то нового слова не нашлось, тогда и из старенькых слов образовали новое: «пространство время».

Итак, нужно привыкать к тому, что реальные физические Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» процессы происходят в едином пространстве времени. А само оно, это пространство время, выступает как единое четырехмерное обилие; три координаты, характеризующие место, и одна координата, характеризующая время, не могут быть разделены друг Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» от друга. А в целом характеристики места и времени определяются совокупными воздействиями одних событий на другие. Анализ теории относительности востребовал уточнения 1-го из важных философских и физических принципов – принципа причинности.

К Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» тому же теория относительности повстречалась с существенными трудностями при рассмотрении явления тяготения. Это явление не поддавалось разъяснению. Потребовалась большая работа, чтоб преодолеть теоретические трудности. К 1916 г. А. Эйнштейн разработал «Общую теорию относительности!. Эта Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» теория предугадывает более сложную структуру пространства времени, которая оказывается зависимой от рассредотачивания и движения вещественных масс. Общая теория относительности стала той основой, на которой в предстоящем, стали строить модели нашей Вселенной. Но об Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» этом позднее.

В формировании общего взора на мир обычно огромную роль игралась астрономия. Конфигурации, которые происходили в астрономии в XX в.. носили воистину революционный нрав. Отметим некие из таких событий. Сначала, благодаря Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» развитию атомной физики, астрологи узнали, почему светят звезды. Открытие и исследование мира простых частиц позволило астрологам выстроить теории, в каких раскрывается процесс эволюции звезд, галактик и всей Вселенной. Тысячелетиями существовавшие представления о постоянных Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» звездах навечно ушли в историю. Развивающаяся Вселенная – вот мир современной астрономии. Дело тут не только лишь в общефилософских принципах развития, да и в базовых фактах, открывшихся населению земли в XX в Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones»., в разработке новых общефизических теорий, сначала общей теории относительности, в новых устройствах и новых способностях наблюдений (радиоастрономия, инопланетная астрономия) и, в конце концов, в том, что население земли выполнило 1-ые шаги в галлактическое Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» место.

На базе общей теории относительности стали разрабатываться модели нашей Вселенной. 1-ая такая модель была сотворена в 1917 г. самим Эйнштейном. Но в предстоящем было показано, что эта модель имеет недочеты и от Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» нее отказались. Скоро русский ученый А. А. Фридман (1888–1925) предложил модель расширяющейся Вселенной. Сначало Эйнштейн отторг эту модель, потому что посчитал, что в ней были неверные расчеты. Но в предстоящем признал, что Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» модель Фридмана в целом довольно отлично обусловлена.

В 1929 г. южноамериканский астролог Э. Хаббл (1889–1953) открыл наличие так именуемого красноватого смещения в диапазонах галактик и определил закон, позволяющий установить скорость движения галактик относительно Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» Земли и расстояние до этих галактик. Так, оказалось, что спиральная туманность в созвездии Андромеды представляет собою галактику, по своим чертам близкую к той, в какой находится наша Галлактика, и расстояние до нее относительно маленькое Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones», всего только 2 млн. световых лет.

В 1960 г. был получен и проанализирован диапазон радиогалактики, которая, как оказывается, удаляется от нас со скоростью 138 тыщ км за секунду и находится на расстоянии Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» 5 млрд световых лет. Исследование галактик привело к выводу о том, что мы живем в мире разбегающихся галактик, а какой то шутник, вспомнив, по видимому, модель Томсона, предложил аналогию с пирогом с изюмом, который Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» находится в духовке и медлительно расширяется, так что любая изюмина галактика удаляется от всех других. Вобщем, сейчас такая аналогия уже не может быть принята, потому что компьютерный анализ результатов наблюдений галактик приводит к выводу Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» о том, что в известной нам части Вселенной галактики образуют некую сетевую либо ячеистую структуру. При этом рассредотачивание и плотности галактик в пространстве значительно отличаются от рассредотачиваний и плотностей Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» звезд снутри галактик. Так что, по видимому, как галактики, так и их системы следует считать разными уровнями структурной организации материи.

Анализ внутренней обоюдной связи меж миром «элементарных» частиц и структурой Вселенной направил идея Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» исследователей и по такому пути: «А что было бы, если б те либо другие характеристики простых частиц отличались от наблюдаемых?» Появилось огромное количество моделей Вселенных, но, кажется, они все оказались схожими Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» в одном – в таких Вселенных нет критерий для живого, схожего на тот мир живых, био созданий, который мы смотрим на Земле и к которому сами принадлежим.

Появилась догадка «антропной» Вселенной. Это – наша Вселенная, поочередные Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» этапы развития которой оказывались такими, что создавались предпосылки для появления живого. Таким макаром, астрономия во 2-ой половине XX в. призывает нас поглядеть на самих себя, как на продукт многомиллиарднолетнего развития нашей Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» Вселенной. Наш мир – это наилучший из миров, но не поэтому, что, согласно Библии. Бог сделал его таким и увидел сам, что это отлично, а поэтому, что в нем сформировались такие дела снутри Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» систем вещественных тел, такие законы их взаимодействия и развития, что в отдельных частях этого мира могли сложиться условия для возникновения жизни, человека и разума. При всем этом целый ряд событий в истории Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» Земли и Галлактики можно оценить как «счастливые случайности».

Южноамериканский астролог Карл Саган предложил приятную модель развития Вселенной во времени, направленную на человека233. Всегда существования Вселенной он предложил рассматривать как один обыденный земной год. Тогда Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» 1 секунда галлактического года окажется равной 500 годам, а весь год – 15 млрд земных годов. Все начинается с Огромного взрыва, так астрологи именуют момент, когда началась история нашей Вселенной.


Большой взрыв 1 января 0 ч 0 мин 0 с

Образование Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» галактик 10 января

Образование Галлактики 9 сентября

Образование Земли 14 сентября

Появление жизни на Земле 25 сентября

Океанский планктон 18 декабря

1-ые рыбы 19 декабря

1-ые динозавры 24 декабря

1-ые млекопитающие 26 декабря

1-ые птицы 27 декабря

1-ые приматы 29 декабря

1-ые гоминиды 30 декабря

1-ые люди 31 декабря приблизительно в 22 ч 30 мин


Итак, согласно Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» модели Сагана, из целого года развития Вселенной на нашу людскую историю приходится всего около полутора часов. Естественно, сразу появляется вопрос о других «жизнях», о других местах во Вселенной, где могла Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» бы быть жизнь, эта особенная форма организации материи.

Более много неувязка жизни во Вселенной поставлена и оговорена в книжке русского ученого И. С. Шкловского (1916–1985) «Вселенная. Жизнь. Разум», шестое издание которой было в 1987 г Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones». Большая часть исследователей, как естествоиспытателей, так и философов, считают, что и в нашей Галактике, и в других галактиках имеется огромное количество оазисов жизни, что имеются бессчетные инопланетные цивилизации. И, естественно, до пришествия новейшей Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» эры в астрономии, до начала галлактической эпохи на Земле многие считали обитаемыми наиблежайшие планетки Галлактики. Марс и Венеру. Но ни аппараты, посланные к этим планеткам, ни южноамериканские космонавты, высадившиеся на Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» Луне, не нашли никаких признаков живого на этих небесных телах.

Так что налгу планетку следует считать единственной обитаемой планеткой Галлактики. Рассматривая наиблежайшие к нам звезды в радиусе около 16 световых лет, у каких, может быть Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones», есть планетные системы, удовлетворяющие неким общим аспектам способности появления на их жизни, астрологи выделили всего только три звезды, поблизости которых могут быть такие планетные системы. В 1976 г. И. С. Шкловский выступил Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» со статьей, очевидно сенсационной по собственной направленности: «О вероятной уникальности разумной жизни во Вселенной»234. С этой догадкой не соглашаются большая часть астрологов, физиков и философов. Но за последние годы не появилось каких либо Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» фактов, ее опровергающих, и в то же время не удалось найти каких либо следов инопланетных цивилизаций. Разве что в газетах время от времени возникают «свидетельства очевидцев», установивших прямой контакт с вторженцами из космоса Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones». Но эти «свидетельства» не могут приниматься серьезно.

Философский принцип вещественного единства мира лежит в базе представлений о единстве физических законов, действующих в нашей Вселенной. Это вдохновляет находить такие фундаментальные связи Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones», средством которых можно было бы вывести наблюдаемое в опыте обилие физических явлений и процессов. Скоро после сотворения общей теории относительности Эйнштейн поставил впереди себя задачку объединения электрических явлений и гравитации на некой единой базе Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones». Задачка оказалась так трудной, что Эйнштейну не хватило для ее решения всей оставшейся жизни. Неувязка осложнилась к тому же тем, что в процессе исследования микромира выявились новые, до этого неведомые связи Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» и взаимодействия.

Так что современному физику приходится решать задачку объединения 4 видов взаимодействий: сильного, за счет которого нуклоны стягиваются в атомное ядро; электрического, отталкивающего одноименные заряды (либо притягивающего разноименные); слабенького, регистрируемого в процессах радиоактивности Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones», и, в конце концов, гравитационного, определяющего собою взаимодействие тяготеющих масс. Силы этих взаимодействий значительно различны. Если принять за единицу сильное, то электрическое будет 10 в степени  2, слабенькое – 10 в степени  5. а гравитационное – 10 в Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» степени  39.

Еще в 1919 г. один германский физик предложил Эйнштейну ввести 5-ое измерение для объединения гравитации и электромагнетизма. В данном случае оказывалось, что уравнения, которыми описывалось пятимерное место, совпадают с уравнениями Максвелла, описывающими электрическое Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» поле. Но Эйнштейн не принял эту идею, полагая, что реальный физический мир является четырехмерным.

Но трудности, с которыми сталкиваются физики, решая задачку объединения 4 типов взаимодействия, принуждают их ворачиваться к Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» идее пространства времени более больших измерений. И в 70 х и в 80 х гг. физики теоретики обращались к вычислению такового пространства времени. Было показано, что в начальный момент времени (определяемый немыслимо малой величиной – 10 в степени  43 с Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» с начала Огромного взрыва) 5-ое измерение локализовалось в области места, которое нереально для себя наглядно представить, потому что радиус этой области определяют в 10 в степени  33 см.

В текущее время в Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» институте высших исследовательских работ в Принстоне (США), где в последние годы собственной жизни жил Эйнштейн, работает юный доктор Эдвард Уиттен, создавший теорию, преодолевающую суровые теоретические трудности, с которыми до сего времени сталкивались квантовая теория Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» и общая теория относительности. Сделать это ему удалось за счет присоединения к известному и наблюдаемому четырехмерному пространству времени еще… 6 измерений.

Таким макаром вышло что то схожее на обыденный, но только Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» совершенно необыкновенный, десятимерный мир, характеристики которого определяют собою весь узнаваемый нам мир простых частиц и гравитацию, а как следует, и макромир обыденных для нас вещей, и мегамир звезд и галактик. Дело Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» за «малым»: нужно отыскать метод, выражающий переход от 10 мерного к 4 мерному миру. И так как пока эта задачка не решена, многие физики рассматривают теорию Уиттена как игру воображения, математически идеальную, но не подобающую Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» реальному миру. Отлично сознавая всю сложность и необычность теории, получившей заглавие теории струн, Уит тен гласит, что теория струн – это часть физики XXI в., которая случаем попала в XX. По видимому, конкретно Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» физика XXI в. вынесет собственный приговор теории струн, так же как физика XX вынесла его теории относительности и квантовой теории.

Наука в XX в. продвинулась так далековато, что многие теории современных Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» ученых, подтвержденные практикой, показались бы просто фантазиями ученым XIX в. и представляются умопомрачительными большинству людей, которые не связаны с наукой. Это относится и к общефизическим теориям, описывающим место, время, причинность в различных сферах вещественного Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» мира, на различных ступенях структурной организации материи и на различных шагах эволюции Вселенной.

Итак, мы лицезреем, что в процессе развития научного зания значительно меняются, расширяются и усложняются представления о материи Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» и ее атрибутах: пространстве, времени и движении. На каждом уровне структурной организации материи выявляются свои особенности в движении и содействии объектов, свои специальные формы пространственной организации и хода временных процессов. Потому в ближайшее время Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» все почаще стали уделять свое внимание на эти особенности и гласить о вроде бы различных «временах» и различных «пространствах»: пространство время в физических процессах, место и время в био процессах, место и время Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» в соц процессах. Но принимать понятия «биологическое время», «социальное время» нужно с обмолвками. Ведь время – это форма бытия материи, выражающая продолжительность существования и последовательность смены состояний в всех вещественных системах, а место Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» – это форма бытия материи, характеризующая протяженность, структурность, топологию всех вещественных систем. И в этом смысле место, время и движение есть настолько же общие и абстрактные понятия, как и материя, что, естественно, не Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones» исключает специфичных критерий отношений в вещественных системах разных видов. Как более высочайшие формы организации надстраиваются в процессе развития над более ординарными, не исключая эти последние, но включая их в себя Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones», так и надлежащие им формы движения, усложняясь, порождают новые виды отношений в этих более сложных вещественных системах. Выстраивая иерархию систем, мы выделяем сначала микромир, макромир и мегамир.

А на нашей Земле Глава II - Лавриненко Философия «Философия. Серия: Institutiones», не считая того, и мир живых созданий, являющихся носителем новейшей, био формы движения материи, и мир человека – общество, с его особенностями и своими специфичными закономерностями.



glava-ii-opitno-eksperimentalnaya-rabota-povishenie-motivacii-izucheniya-iya-putem-ispolzovaniya-novih-informacionnih-tehnologij-v-shkole.html
glava-ii-organi-v-sisteme-gosudarstvennoj-registracii-prav-na-nedvizhimoe-imushestvo-i-sdelok-s-nim.html
glava-ii-organizaciya-igri-v-pervoj-mladshej-gruppe.html