Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет

Глава II. Слово в поэзии и слово в романе


За пределами кругозора философии языка, лингвистики и построенной на их базе стилистики практически на сто процентов остались те специальные явления в слове, которые определяются диалогической ориентацией слова Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет посреди чужих выражений в границах такого же языка (извечной диалогичности слова), посреди других «социальных языков» в границах такого же государственного языка и, в конце концов, посреди других государственных языков в пре-


88

делах Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет той же культуры, такого же социально-идеологического кругозора1.

Правда, в последние десятилетия эти явления уже начинают завлекать внимание науки о языке и стилистики, но их принципное и обширное значение во Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет всех сферах жизни слова еще далековато не осознано.

Диалогическая ориентация слова посреди чужих слов (всех степеней и свойств чуждости) делает новые и значительные художественные способности в слове, его необыкновенную житейскую художественность Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, нашедшую свое более полное и глубочайшее выражение в романе.

На разных формах и степенях диалогической ориентации слова и связанных с ними особенных художественно-прозаических способностях мы и сосредоточим наше внимание.

Слово обычного стилистического мышления Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет знает только себя (другими словами собственный контекст), собственный предмет, свою прямую экспрессию и собственный единый и единственный язык. Другое слово, вне его контекста лежащее, оно знает только как нейтральное слово Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет языка, как ничье слово, как ординарную речевую возможность. Прямое слово, как его соображает обычная стилистика, в собственной направленности на предмет встречает только сопротивление самого предмета (его неисчерпаемость словом, его несказанность), но оно не встречается Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет на собственном пути к предмету с значимым и разнообразным противодействием чужого слова. Никто ему не мешает, никто его не оспаривает.

Но всякое живое слово не идиентично противоборствует собственному предмету: меж Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет словом и предметом, словом и говорящей личностью залегает упругая, нередко тяжело проницаемая среда других, чужих слов о том же предмете, на ту же тему. И слово может стилистически индивидуализоваться и оформляться конкретно в Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет процессе живого взаимодействия с этой специфичной средой.

Ведь всякое конкретное слово (выражение) находит тот предмет, на который оно ориентировано, всегда, так сказать, уже обсужденным, оспоренным, оцененным,


1 Лингвистика знает только механические (социально-бессознательные) взаимовлияния и Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет смешения языков, отражающиеся в абстрактных языковых элементах (фонетических и морфологических).


89

охваченным затемняющею его дымкою либо, напротив, светом уже произнесенных чужих слов о нем. Он опутан и пронизан общими идеями, точками Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет зрения, чужими оценками, акцентами. Направленное на собственный предмет слово заходит в эту диалогически взволнованную и напряженную среду чужих слов, оценок и акцентов, вплетается в их сложные отношения, соединяется с одними, отталкивается от Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет других, пересекается с третьими; и все это может значительно сформировывать слово, отлагаться во всех его смысловых пластах, осложнять его экспрессию, оказывать влияние на весь стилистический вид.

Живое выражение, осмысленно возникшее в Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет определенный исторический момент в социально определенной среде, не может не задеть тыщи живых диалогических нитей, сотканных социально-идеологическим сознанием вокруг данного предмета выражения, не может не стать активным участником общественного диалога. Оно и появляется из Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет него, из этого диалога, как его продолжение, как реплика, а не откуда-то со стороны подходит к предмету.

Конципирование словом собственного предмета — акт непростой: всякий «оговоренный» и «оспоренный» предмет, с одной Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет стороны, освещен, с другой — затемнен разноречивым соц воззрением, чужим словом о нем1, и в эту сложную игру светотени заходит слово, насыщается ею, ограняя в ней свои собственные смысловые и стилистические Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет контуры. Конципирование словом предмета осложняется диалогическим взаимодействием в предмете с разными моментами его социально-словесной осознанности и сговоренности. И художественное изображение, «образ» предмета может пронизываться этой диалогической игрой словесных интенций, встречающихся и переплетающихся Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет в нем, может не заглушать, а, напротив, активизировать и организовывать их. Если мы представим для себя интенцию, другими словами направленность на предмет, такового слова в виде луча, то жива и неподражаемая игра цветов и Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет света в гранях построяемого им вида разъясняется преломлением луча-слова не в самом предмете (как игра образа-тропа поэтической


1 Тут очень свойственна борьба с сговоренностью предмета (мысль возврата к первичному сознанию Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, первобытному сознанию, к самому предмету внутри себя, к чистому чувству и т. п.) в руссоизме, натурализме, импрессионизме, акмеизме, дадаизме, сюрреализме и подобных направлениях.


90

речи в узеньком смысле, в «отрешенном слове»), а его Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет преломлением в той среде чужих слов, оценок и акцентов, через которую проходит луч, направляясь к предмету: окружающая предмет соц атмосфера слова принуждает играть грани его вида.

Слово, пробиваясь к собственному смыслу Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет и к собственной экспрессии через чужесловесную разноакцентную среду, созвуча и диссонируя с ее разными моментами, может оформлять в этом диалогизованном процессе собственный стилистический вид и тон.

Такой конкретно художествепно-прозаический образ и, в Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет особенности, такой образ романной прозы. Ровная и конкретная интенция слова в атмосфере романа представляется неприемлимо доверчивой и, в сути, невозможна, ибо и самая наивность в критериях подлинного романа безизбежно приобретает внутренне полемический нрав Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет и, как следует, также диалогизована (к примеру, у сентименталистов, у Шатобриана, у Толстого). Таковой диалогизованный образ может иметь место (правда, не задавая тона) и во всех поэтических жанрах, даже в Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет лирике1. Но развернуться, добиться трудности и глубины и в то же время художественной завершенности таковой образ может исключительно в критериях романного жанра.

В поэтическом виде в узеньком смысле (в образе-тропе) все действие — динамика образа Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет-слова — разыгрывается меж словом (со всеми его моментами) и предметом (во всех его моментах). Слово погружается в неистощимое достояние и противоречивое обилие самого предмета, в его «девственную», еще «несказанную» природу Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет; потому оно ничего не подразумевает за пределами собственного контекста (не считая, естественно, сокровищ самого языка). Слово запамятывает историю противоречивого словесного понимания собственного предмета и настолько же разноречивое истинное этого понимания.

Для художника Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет-прозаика, напротив, предмет открывает сначала конкретно это социально-разноречивое обилие собственных имен, определений и оценок. Заместо девственной полноты и неисчерпаемости самого предмета раскрывается для прозаика обилие путей, дорог и троп, проложенных в нем со Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет-


1 Горацианская лирика, Вийон, Гейне, Лафорг, Анненский и сколь ни разнородны эти явления.


91

циальным сознанием. Совместно с внутренними противоречиями в самом предмете для прозаика раскрывается и соц разноречие вокруг него, то Вавилонское Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет смешение языков, которое происходит вокруг всякого предмета; диалектика предмета сплетается с соц диалогом вокруг него. Предмет для прозаика — сосредоточие разноречивых голосов, посреди которых должен звучать и его глас; эти голоса делают нужный Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет фон для его голоса, вне которого неуловимы, «не звучат» его художественно-прозаические цвета.

Прозаик-художник строит эту социальную разноречивость вокруг предмета до завершенного вида, проникнутого полнотою диалогических отзвучий, художественно-рассчитанных резонансов на Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет все значительные голоса и тона этого разноречия. Но, как мы произнесли, и всякое внехудожественное житейское слово — бытовое, риторическое, научное — не может не ориентироваться в «уже сказанном», «известном», в «общем мнении» и т Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет. п. Диалогическая ориентация слова — явление, характерное, естественно, всякому слову. Это — естественная установка всякого живого слова. На всех собственных путях к предмету, во всех направлениях слово встречается с чужим словом и не может Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет не вступать с ним в живое напряженное взаимодействие. Только сказочный Адам, подошедший с первым словом к еще не обсужденному девственному миру, одинокий Адам, мог вправду до конца избежать этой диалогической взаимоориентации с Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет чужим словом в предмете. Определенному историческому людскому слову этого не дано: оно может только условно и только до известной степени от этого отвлечься.

Тем поразительнее, что философия слова и лингвистика Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет ориентировались по преимуществу конкретно на это искусственное условное состояние изъятого из диалога слова, принимая его за обычное (хотя примат диалога над монологом декларируется нередко). Диалог изучался только как композиционная форма построения речи Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, но внутренняя диалогичность слова (как в реплике, так и в монологическом выражении), проникающая всю его структуру, все его смысловые и экспрессивные пласты, практически совсем игнорировалась. Но эта самая внутренняя диалогичность слова, которая Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет не воспринимает внешне-композиционных диалогических форм, которая не отделяется в самостоятельный акт от самого конци-


92

пирования словом собственного предмета, — обладает огромной стилеобразующей силой. Внутренняя диалогичность слова находит свое выражение в ряде особенностей семантики Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, синтаксиса и композиции, до сего времени совсем не изученных лингвистикой и стилистикой (как, вобщем, не исследованы даже особенности семантики в обыкновенном диалоге).

Слово рождается в диалоге, как его жива реплика, формируется в диалогическом Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет содействии с чужим словом в предмете. Конципирование словом собственного предмета — диалогично.


Но этим не исчерпывается внутренняя диалогичность слова. Не только лишь в предмете встречается оно с чужим словом. Всякое слово ориентировано Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет на ответ и не может избежать глубочайшего воздействия предвосхищаемого ответного слова.

Живое разговорное слово конкретно и грубо установлено на будущее слово-ответ: оно провоцирует ответ, предвосхищает его и строится в направлении к Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет нему. Слагаясь в атмосфере уже произнесенного, слово в то же время определяется еще не произнесенным, но вынуждаемым и уже предвосхищаемым ответным словом. Так — во всяком живом диалоге.

Все риторические формы, монологические Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет по собственному композиционному построению, установлены на слушателя и на его ответ. Обычно считают даже эту установку на слушателя основною конститутивною особенностью риторического слова1. Для риторики вправду типично, что отношение к определенному слушателю, учет Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет этого слушателя, вводится в самое наружное построение риторического слова. Тут установка на ответ открыта, оголена и конкретна.

Эта открытая установка на слушателя и на ответ в бытовом диалоге и в риторических Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет формах завлекала внимание языковедов. Да и тут языковеды по преимуществу останавливались только на композиционных формах учета слушателя и не находили его воздействия в глубинных пластах смысла и стиля. Учитывались только те стороны Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет стиля, которые определяются требованиями по-


1 См. книжку В. Виноградова «О художественной прозе» — глава «Риторика и поэтика», с. 75 и далее, где приведены определения из старенькых риторик.


93

нятности и ясности, другими словами как раз те Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, которые лишены внутренней диалогичности, которые учитывают слушателя только как пассивно понимающего, а не как интенсивно отвечающего и возражающего.

Бытовому диалогу и риторике присущ открытый и композиционно выраженный учет слушателя и его ответа Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, да и всякое другое слово установлено на ответное осознание, только эта установка не обособляется в самостоятельный акт и композиционно не отмечается. Ответное осознание — значимая сила, участвующая в формировании слова, притом осознание активное, ощущаемое словом Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет как сопротивление либо поддержка, обогащающие слово.

Философия слова и лингвистика знают только пассивное осознание слова, притом по преимуществу в плане общего языка, другими словами осознание нейтрального значения выражения, а Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет не его животрепещущего смысла.

Языковое значение данного выражения понимается на фоне языка, его же животрепещущий смысл — на фоне других определенных выражений на ту же тему, на фоне разноречивых воззрений, точек зрения и оценок, другими Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет словами как раз на фоне того, что, как мы лицезреем, осложняет путь всякого слова к собственному предмету. Но только сейчас эта разноречивая среда чужих слов дана говорящему не в предмете, а в душе Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет слушателя, как его апперцептивный фон, чреватый ответами и возражениями. И на этот апперцептивный фон осознания — не языковой, а предметно-экспрессивный — установлено всякое выражение. Происходит новенькая встреча выражения с чужим словом Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, оказывающим новое типичное воздействие на его стиль.

Пассивное осознание языкового значения вообщем не есть осознание, оно только абстрактный момент его, да и более конкретное пассивное осознание смысла выражения, плана говорящего, оставаясь чисто пассивным, чисто Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет рецептивным, ничего нового не заносит в понимаемое слово, оно только дублирует его, стремясь, как к высокому лимиту, к полному проигрыванию того, что уже дано в понимаемом слове; оно не выходит за Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет границы его контекста и ничем не обогащает понимаемого. Потому и учет такового пассивного осознания говорящим ничего нового не может внести в его слово, никаких новых предметных и экспрессивных моментов.


94

Ведь такие чисто нехорошие Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет требования, какие только и могли бы исходить от пассивного осознания, как — большая ясность, уверительность, наглядность и т. п. — оставляют говорящего в его своем контексте, своем кругозоре, не выводят за его пределы Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, они всецело имманентны его слову и не размыкают его смыслового и экспрессивного самодовления.

В реальной речевой жизни всякое конкретное осознание интенсивно: оно приобщает понимаемое собственному предметно-экспрессивному кругозору и неразрывно слито с ответом Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, с целевым возражением — согласием. В известном смысле примат принадлежит конкретно ответу, как началу активному: он делает почву для осознания, активную и заинтересованную изготовку для него. Осознание созревает только в ответе Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет. Осознание и ответ диалектически слиты и взаимообусловливают друг дружку, одно без другого нереально.

Активное осознание, таким макаром, приобщая понимаемое новенькому кругозору понимающего, устанавливает ряд сложных отношений, созвучий и разнозвучий с понимаемым, обогащает Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет его новыми моментами. Конкретно такое осознание учитывает и говорящий. Потому его установка на слушателя есть установка на особенный кругозор, особенный мир слушателя, она заносит совсем новые моменты в его слово: ведь Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет при всем этом происходит взаимодействие различных контекстов, различных точек зрения, различных кругозоров, различных экспрессивно акцентных систем, различных соц «языков». Говорящий стремится ориентировать свое слово со своим определяющим его кругозором в чужом кругозоре понимающего и Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет вступает в диалогические дела с моментами этого кругозора. Говорящий пробивается в чужой кругозор слушателя, строит свое выражение на чужой местности, на его, слушателя, апперцептивном фоне.

Этот новый вид внутренней диалогичности слова отличается от Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет того, который обусловился встречею с чужим словом в самом предмете: тут не предмет служит ареною встречи, а личный кругозор слушателя. Потому эта диалогичность носит более субъективно-психологический и — нередко — случайный нрав Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, время от времени грубо приспособленческий, время от времени же вызывающе полемический. Очень нередко, в особенности в риторических формах, эта установка на слушателя и связанная с ней внутренняя диалогичность слова может просто заслонить


95

предмет Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет: убеждение определенного слушателя становится самодовлеющей задачею и отрывает слово от творческой работы над самим предметом.

Диалогическое отношение к чужому слову в предмете и к чужому слову в предвосхищаемом ответе слушателя, будучи по существу Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет разными и порождая в слове разные стилистические эффекты, могут все же очень тесновато сплетаться, становясь практически неразличимыми для стилистического анализа.

Так, слово у Толстого отличается резкой внутренней диалогичностью, при этом Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет оно диалогизовано как в предмете, так и в кругозоре читателя, смысловые и экспрессивные особенности которого Толстой остро чувствует. Эти две полосы диалогизации (почти всегда полемически окрашенной) очень тесновато сплетены в его стиле: слово у Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет Толстого даже в самых «лирических» выражениях и в самых «эпических» описаниях созвучит и диссонирует (больше диссонирует) с разными моментами разноречивого социально-словесного сознания, опутывающего предмет, и в то же Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет время полемически вторгается в предметный и ценностный кругозор читателя, стремясь поразить и повредить апперцептивный фон его активного осознания. Тут Толстой — наследник XVIII века, в особенности Руссо. Отсюда время от времени происходит сужение того разноречивого Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет общественного сознания, с которым полемизирует Толстой, до сознания наиблежайшего современника, современника денька, а не эры, и вследствие этого и последняя конкретизация диалогичности (практически всегда полемики). Поэтому-то диалогичность, настолько ясно слышимая Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет нами в экспрессивном виде его стиля, нуждается время от времени в особом историко-литературном комменты: мы не знаем, с чем конкретно диссонирует либо созвучен данный тон, а меж тем это диссонирование либо созвучание Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет заходит в задание стиля1. Правда, такая последняя конкретность (время от времени практически фельетонная) присуща только второстепенным моментам, обертонам внутренней диалогичности толстовского слова.

В разобранных нами явлениях внутренней диалогичности слова (внутренней — в отличие Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет от внешне-компо-


1 См. книжку: Б. М. Эйхенбаум. Лев Толстой, книжка 1-я, Л., «Прибой» 1928, где имеется много соответственного материала; к примеру, вскрыт актуальный контекст «Семейного счастия».


96

зиционного диалога) отношение к чужому слову Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, к чужому выражению заходит в задание стиля. Стиль органически содержит в себе указания вовне, соотнесенность собственных частей с элементами чужого контекста. Внутренняя политика стиля (сочетание частей) определяется его наружной политикой (отношением Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет к чужому слову). Слово вроде бы живет на границе собственного и чужого контекста.

Такую двоякую жизнь ведет и реплика всякого реального диалога: она строится и осмысливается в контексте целого диалога, который состоит Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет из собственных (исходя из убеждений говорящего) и чужих выражений (напарника). Из этого смешанного контекста собственных и чужих слов реплику нельзя изъять, не утратив ее смысла и ее тона. Она — органическая часть разноречивого целого Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет.

Явление внутренней диалогичности, как мы произнесли, в большей либо наименьшей степени налично во всех областях жизни слова. Но если во внехудожественной прозе (бытовой, риторической, научной) диалогичность обычно обособляется в особенный Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет самостоятельный акт и развертывается в прямой диалог либо в другие композиционно выраженные ясные формы размежевания и полемики с чужим словом, — то в художественной прозе, в особенности в романе, она пронизывает изнутри самое конципирование словом Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет собственного предмета и его экспрессию, преобразуя семантику и синтаксическую структуру слова. Диалогическая взаимоориентация становится тут вроде бы событием самого слова, изнутри оживляющим и драматизирующим слово во всех его моментах.

В большинстве поэтических жанров Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет (в узеньком смысле слова), как мы уже произнесли, внутренняя диалогичность слова художественно не употребляется, она не заходит в «эстетический объект» произведения, она условно погашается в поэтическом слове. В романе же внутренняя Диалогичность Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет становится одним из существеннейших моментов житейского стиля и подвергается тут специфичной художественной обработке.

Но стать таковой значимой формотворческой силой внутренняя диалогичность может только там, где личные разногласия и противоречия оплодотворяются соц разноречием Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, где диалогические отзвучия гремят не в смысловых верхушках слова (как в риторических жанрах), а попадают в глубинные пласты слова, диалогизуют самый язык, языковое миропонимание


97

(внутреннюю форму слова), где диалог голосов конкретно появляется Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет из общественного диалога «языков», где чужое выражение начинает звучать как социально чужой язык, где ориентация слова посреди чужих выражений перебегает в ориентацию его посреди социально чужих языков в границах такого Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет же государственного языка.


В поэтических жанрах в узеньком смысле естественная диалогичность слова художественно не употребляется, слово довлеет для себя самому и не подразумевает за своими пределами чужих выражений. Поэтический стиль условно отрешен Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет от всякого взаимодействия с чужим словом, от всякой оглядки на чужое слово.

Настолько же чужда поэтическому стилю какая бы то ни было оглядка на чужие языки, на возможность другого словаря, другой семантики, других Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет синтаксических форм и т. п., на возможность других языковых точек зрения. Как следует, чуждо поэтическому стилю и чувство ограниченности, историчности, социальной определенности и специфики собственного языка, а поэтому чуждо и критичное, оговорочное отношение Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет к собственному языку, как к одному из многих языков разноречия, и связанное с этим отношением неполное отдание себя, всего собственного смысла, данному языку.

Естественно, ни одному исторически существовавшему поэту, как человеку Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, окруженному живым разноречием и разноязычием, не могло быть чуждо это чувство и это отношение к собственному языку (в большей либо наименьшей степени); но оно не могло отыскать места в поэтическом стиле его произведения Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, не разрушив этого стиля, не переведя его на -прозаический лад и не превратив поэта в прозаика.

В поэтических жанрах художественное сознание — в смысле единства всех смысловых и экспрессивных интенций создателя — всецело Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет производит себя в собственном языке, всецело ему имманентно, выражает себя в нем прямо и конкретно, без оговорок и без дистанции. Язык поэта — его язык, он в нем до конца и нераздельно Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, используя каждую форму, каждое слово, каждое выражение по их прямому предназначению (так сказать «без кавычек»), другими словами как незапятнанное и конкретное выражение собственного плана. Какие бы «муки слова» поэт ни переживал в Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет процессе творчества, — в сделанном произ-


98

ведении язык — послушливый орган, до конца адекватный авторскому плану.

Язык в поэтическом произведении производит себя как бесспорный, непреложный и всеобъятный. Все, что лицезреет, осознает и мыслит поэт Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, он лицезреет, соображает и мыслит очами данного языка, в его внутренних формах, и нет ничего, что вызывало бы для собственного выражения потребность в помощи другого, чужого языка. Язык поэтического жанра единый и единственный Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет птоломеевский мир, вне которого ничего нет и ничего не надо. Мысль множественности языковых миров, равно осмысленных и выразительных, органически недосягаема поэтическому стилю.

Мир поэзии, сколько бы противоречий и безысходных конфликтов ни раскрывалось в Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет нем поэтом, всегда освещен единым и неоспоримым словом. Противоречия, конфликты и сомнения остаются в предмете, в идей, в переживаниях, одним словом — в материале, но не перебегают в язык. В поэзии Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет слово о колебаниях должно быть как слово бесспорным.

Равная и ровная ответственность за язык всего произведения как собственный язык, полная солидарность с каждым его моментом, тоном, аспектом — существенное требование поэтического стиля, он довлеет одному Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет языку и одному языковому сознанию. Поэт не может противопоставить собственного поэтического сознания, собственных планов тому языку, которым он пользуется, ибо он весь в нем и поэтому не в состоянии сделать Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет его в границах стиля объектом понимания, рефлексии, дела. Язык дан ему только изнутри, в собственной интенциональной работе, а не снаружи, в собственной беспристрастной специфики и ограниченности. Ровная беспрекословная интенциональность, полновесность языка и Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет сразу его беспристрастный показ (как социально и исторически ограниченной языковой действительности) несовместимы в границах поэтического стиля. Единство и единственность языка — нужные условия для воплощения прямой интенциональной (а не объектно-характерной) особенности поэтического стиля и его Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет монологической выдержанности.

Это не означает, естественно, что разноречие либо даже иноязычие совсем не может войти в поэтическое произведение. Правда, способности эти ограничены: узнаваемый простор для разноречия есть исключительно в «низких Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет» поэти-


99

ческих жанрах — сатирических, комедийных и др. Все таки разноречие (другие социально-идеологические языки) может быть введено и в чисто поэтические жанры, в большей степени в речах персонажей. Но тут оно Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет объектно. Оно тут, в сути, показывается как вещь, оно не лежит в одной плоскости с реальным языком произведения: это — изображенный жест персонажа, а не изображающее слово. Элементы разноречия входят сюда не на правах другого языка Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, который приносит свои особенные точки зрения, на котором можно сказать нечто, чего не скажешь на собственном языке, а на правах изображенной вещи. И о чужом поэт гласит на собственном языке Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет. Для освещения чужого мира он никогда не прибегает к чужому языку как более адекватному этому миру. Прозаик же, как увидим, и о собственном пробует сказать на чужом языке (к примеру, на нелитературном языке рассказчика Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, представителя определенной социально-идеологической группы), собственный мир он нередко определяет чужими языковыми масштабами.

Вследствие разобранных требований язык поэтических жанров, где они приближаются к собственному стилистическому лимиту1, нередко становится авторитарным Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, догматичным и ограниченным, замыкающимся от воздействия внелитературных соц диалектов. Поэтому-то на почве поэзии вероятна мысль специального «поэтического языка», «языка богов», «жреческого языка поэзии» и т. п. Типично, что поэт в собственном неприятии данного литературного Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет языка быстрее будет грезить об искусственном разработке нового специально поэтического языка, чем об использовании реальных наличных соц диалектов. Социальные языки объектны, свойственны, социально локализованы и ограничены; искусственно сделанный же язык поэзии Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет будет прямо интенциональным, непреложным, единым и единственным языком. Так, сначала XX века, когда российские прозаики стали проявлять исключительный энтузиазм к диалектам и сказу, символисты (Бальмонт, В. Иванов), а потом и футуристы Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет желали сделать особенный «язык поэзии» и даже делали


1 Мы всегда характеризуем, естественно, безупречный предел поэтических жанров; в реальных произведениях вероятны значительные прозаизмы, есть бессчетные гибридные разновидности жанров, в особенности всераспространенные в эры смен литературных поэтических Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет языков.


100

пробы сотворения такового языка (пробы В. Хлебникова).

Мысль особенного одного и единственного языка поэзии — соответствующая утопическая философема поэтического слова: в базе ее лежат реальные условия и требования поэтического Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет стиля, довлеющего одному прямо интенциональному языку, исходя из убеждений которого другие языки (разговорный язык, деловой, житейский и др.) воспринимаются как объектные и ему ни в одной степени не равные1. Мысль особенного «поэтического языка Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет» выражает ту же птоломеевскую концепцию языкового стилистического мира.


Язык, как та жива определенная среда, в какой живет сознание художника слова, никогда не бывает единым. Он един только как абстрактная грамматическая система нормативных форм, взятая Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет в отвлечении от наполняющих ее определенных идейных осмысливаний и от непрерывного исторического становления живого языка. Жива соц жизнь и историческое становление делают в границах абстрактно одного государственного языка множественность Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет определенных миров, замкнутых словесно-идеологических и соц кругозоров, тождественные абстрактные элементы языка снутри этих разных кругозоров заполняются разными смысловыми и ценностными содержаниями и звучат по-разному.

Самый литературный — разговорный и письменный — язык, будучи единым Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет уже не только лишь по своим общим абстрактно-языковым признакам, да и по формам осмысливания этих абстрактных моментов, расслоен и разноречив в собственной определенной предметно-смысловой и экспрессивной стороне.

Это расслоение определяется сначала Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет специфичными организмами жанров. Те либо другие моменты языка (лексикологические, семантические, синтаксические и др.) тесновато срастаются с интенциональной устремленностью и общей акцентной системой тех либо других жанров: ораторских, публицистических, газетных жанров, журналистских жанров Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, жанров низкой литературы (бульварного романа, к примеру) и, в конце концов, разных


1 Такая точка зрения латыни на национальные языки средневековья.


101

жанров большой литературы. Те либо другие моменты языка получают специфичный Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет запах данных жанров: они срастаются со специфичными точками зрения, подходами, формами мышления, цветами и акцентами данных жанров.

С этим жанровым расслоением языка переплетается, дальше, время от времени совпадая с ним, время от времени расходясь Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, проф (в широком смысле) расслоение языка: язык адвоката, доктора, коммерсанта, политического деятеля, народного учителя и т. п. Эти языки отличаются, естественно, не только лишь своим словарем; они инвольвируют определенные формы интенциональной Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет направленности, формы определенного осмысления и оценки. И самый язык писателя (поэта, романиста) может быть воспринят как проф жаргон рядом с другими проф жаргонами.

Нам принципиальна тут интенциональная, другими словами предметно-смысловая и экспрессивная Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет сторона расслоения «общего языка». Ведь расслояется и дифференцируется не нейтрально-лингвистический состав языка, а расхищаются его интенциональные способности: они осуществляются в определенных направлениях, заполняются определенным содержанием, конкретизируются, специфицируются, пропитываются определенными оценками, срастаются Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет с определенными предметами и экспрессивными жанровыми и проф кругозорами. Изнутри этих кругозоров, другими словами для самих говорящих, эти жанровые языки и проф жаргоны прямо интенциональны — полносмысленны и конкретно выразительны, — снаружи Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет же, другими словами для непричастных к данному интенциональному кругозору, они могут быть объектны, свойственны, колоритны и т. п. Интенции, пронизывающие эти языки, для непричастных оплотневают, становятся смысловыми и экспрессивными ограничениями, обременяют для их и Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет отчуждают от их слово, затрудняют для их прямо интенциональное, беспрекословное употребление его.

Но жанровым и проф расслоением общего литературного языка дело далековато не исчерпывается. Хотя литературный язык в собственном основном Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет ядре нередко социально однороден, как разговорно-письменный язык господствующей социальной группы, — все таки и в данном случае в нем всегда налична популярная соц дифференциация, соц расслоенность, кото-


102

рая в другие эры может Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет стать очень резкой. Соц расслоение может там и сям совпадать с жанровым и проф, но по существу оно, естественно, совсем без помощи других и своеобразно.

Соц расслоение также определяется сначала различием предметно-смысловых и экспрессивных Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет кругозоров, другими словами выражается в типовых различиях осмысления и акцентуирования частей языка, и может не нарушать абстрактно-языкового диалектологического единства общего литературного языка.

Дальше, способностью расхищать интенциональные способности языка Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет методом их специфичного определенного воплощения владеют всякие социально значимые миропонимания. Направления (художественные и другие), кружки, журнальчики, определенные газеты, даже определенные значимые произведения и личные люди — они все в меру собственной социальной значительности способны расслоять Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет язык, отягощая его слова и формы своими типическими интенциями и акцентами и этим в известной степени отчуждая их от других направлений, партий, произведений, лиц.

Всякое социально существенное словесное выступление обладает способностью Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет время от времени навечно и для широкого круга заражать своими интенциями вовлеченные в его смысловую и экспрессивную устремленность моменты языка, навязывая им определенные смысловые аспекты и определенные ценностные тона; так, оно может сделать Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет слово-лозунг, сделать бранное слово, слово-похвалу и т. п.

В каждый данный исторический момент словесно-идеологической жизни каждое поколение в каждом соц слое имеет собственный язык; более того, каждый возраст Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, в сути, имеет собственный язык, собственный словарь, свою специфическую акцентную систему, которые, в свою очередь, варьируются зависимо от общественного слоя, учебного заведения (язык кадета, гимназиста, реалиста — различные языки) и других расслояющих причин. Все это Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет — социально-типические языки, вроде бы ни был неширок их соц круг. Вероятен, как соц предел языка, даже домашний жаргон, к примеру, жаргон семьи Иртеньевых, изображенный у Толстого, со своим Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет особенным словарем и специфичной акцентной системой.

В конце концов, в каждый данный момент сожительствуют языки различных эпох и периодов социально-идеологической


103

жизни. Есть даже языки дней: ведь и нынешний и вчерашний социально-идеологический и политический денек Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет в известном смысле не имеют общего языка; у каждого денька своя социально-идеологическая, смысловая конъюнктура, собственный словарь, своя акцентная система, собственный девиз, своя брань и своя похвала. Поэзия обезличивает деньки в Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет языке, — проза же, как увидим, их нередко нарочито разобщает, дает им воплощенных представителей и диалогически сопоставляет в безысходных романных диалогах.

Таким макаром, в каждый данный момент собственного исторического существования язык сплошь разноречив Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет: это — воплощенное сосуществование социально-идеологических противоречий меж реальным и прошедшим, меж разными эрами прошедшего, меж различными социально-идеологическими группами реального, меж направлениями, школами, кружками и т. п. Эти «языки» разноречия разнообразно скрещиваются Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет меж собой, образуя новые социально-типические «языки».

Меж всеми этими «языками» разноречия — глубочайшие методологические различия: ведь в базе их лежат совсем различные принципы выделения и образования (в одних случаях многофункциональный Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет принцип, в других — содержательно-тематический, в-3-х — фактически социально-диалектологический). Потому языки не исключают друг дружку и разнообразно пересекаются (украинский язык, язык эпической поэмы, язык ранешнего символизма, язык студента, язык поколения малышей, язык маленького интеллигента Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, язык ницшеанца и т. п.). Может казаться, что самое слово «язык» утрачивает при всем этом всякий смысл, ибо нет, по-видимому, единой плоскости сравнения всех этих «языков».

На самом же деле эта Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет общая плоскость, методологически оправдывающая наше сравнение, есть: все языки разноречия, какой бы принцип ни лежал в базе их обособления, являются специфичными точками зрения на мир, формами его словесного осмысления, особенными предметно-смысловыми Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет и ценностными кругозорами. Как таковые они все могут быть сопоставлены, могут взаимно дополнять друг дружку, могут противоречить друг дружке, могут быть соотнесены диалогически. Как таковые они встречаются и сосуществуют Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет в сознании людей, и сначала в творческом сознании художника-романиста. Как таковые они реально живут, борются


104

и становятся в соц разноречии. Потому они все могут войти в единую плоскость романа, который может соединять воединыжды Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет внутри себя пародийные стилизации жанровых языков, различные виды стилизации и показа языков проф, направленческих, языков поколений, соц диалектов и др. (к примеру, в британском юмористическом романе). Они все могут быть привлечены романистом для Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет инструментовки его тем и для преломленного (непрямого) выражения его интенций и оценок.

Потому мы всегда и выдвигаем предметно-смысловой и экспрессивный, другими словами иытенциональный, момент, как расслояющую и дифференцирующую общий литературный язык силу Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, а не те лингвистические признаки (лексические расцветки, семантические обертоны и т. п.) жанровых языков, проф жаргонов и др., которые являются, так сказать, склеротическими отложениями интенционального процесса, знаками, оставленными на пути живой работы Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет интенции, осмысливания общих языковых форм. Эти наружные признаки, лингвистически наблюдаемые и закрепляемые, не могут быть сами поняты и исследованы без осознания их интенционального осмысления.

Слово живет вне себя, в собственной живой Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет направленности на предмет; если мы до конца отвлечемся от этой направленности, то у нас в руках остается оголенный труп слова, по которому мы ничего не сможем выяснить ни о соц положении Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, ни о актуальной судьбе данного слова. Учить слово в нем самом, игнорируя его направленность вне себя, — так же глупо, как учить психическое переживание вне той действительности, на которую оно ориентировано и которою Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет оно определяется.

Выдвигая интенциональную сторону расслоения литературного языка, мы и можем, как сказано, поставить в один ряд такие методологически разнородные явления, как проф, социальные диалекты, миропонимания и личные произведения, ибо в интенциональной Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет стороне их — та общая плоскость, в какой они все могут быть сопоставлены, притом сопоставлены диалогически. Все дело в том, что меж «языками», каковы бы они ни были, вероятны диалогические дела (типичные Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет), другими словами они могут быть восприняты как точки зрения на мир. Как ни различны


105

социальные силы, производящие работу расслоения, — профессия, жанр, направление, персональная личность, — сама работа всюду сводится к долговременному (относительно) и социально Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет-значимому (коллективному) насыщению языка определенными (и, как следует, ограничивающими) интенциями и акцентами.

Чем длительнее это расслояющее насыщение, чем обширнее соц круг, им окутанный, чем, как следует, существеннее соц сила, производящая расслоение языка, — тем паче резки Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет и устойчивы те следы, те лингвистические конфигурации признаков языка (лингвистических знаков), какие остаются в нем в итоге деяния этой силы, — от устойчивых (и, как следует, соц) семантических аспектов до подлинных Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет диалектологических признаков (фонетических, морфологических и др.), позволяющих гласить уже об особенном соц диалекте.

В итоге работы всех этих расслояющих сил в языке не остается никаких нейтральных, «ничьих» слов и форм: он весь оказывается Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет расхищенным, пронизанным интенциями, проакцентуированным. Язык для живущего в нем сознания — это не абстрактная система нормативных форм, а конкретное разноречивое мировоззрение о мире. Все слова пахнут профессией, жанром, направлением, партией, определенным Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет произведением, определенным человеком, поколением, возрастом, деньком и часом. Каждое слово пахнет контекстом и контекстами, в каких оно жило своею социально напряженной жизнью; все слова и формы населены интенциями. В слове неминуемы контекстуальные обертоны (жанровые Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, направленческие, личные).

В сути, язык как жива социально-идеологическая конкретность, как разноречивое мировоззрение, лежит для личного сознания на границах собственного и чужого. Слово языка — получужое слово. Оно станет «своим», когда говорящий населит Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет его своею интенцией, своим акцентом, обуяет словом, приобщит его к собственной смысловой и экспрессивной устремленности. Ранее момента присвоения слово не в нейтральном и безличном языке (ведь не из словаря же Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет берется слово говорящим!), а в чужих устах, в чужих контекстах, на службе у чужих интенций: отсюда его приходится брать и делать своим. И не все слова для всякого идиентично просто поддаются этому присвоению Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, этому захвату в собственность: мно-


106

гие упрямо сопротивляются, другие так и остаются чужими, звучат по-чужому в устах присвоившего их говорящего, не могут ассимилироваться в его контексте и выпадают из него; они вроде бы Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет сами, кроме воли говорящего, заключают себя в кавычки. Язык — это не нейтральная среда, которая просто и свободно перебегает в интенциональную собственность говорящего, — он населен и перенаселен чужими интенциями. Овладение им Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, подчинение его своим интенциям и акцентам — процесс тяжелый и непростой.

Мы исходили из допущения абстрактно-лингвистического (диалектологического) единства литературного языка. Но конкретно литературный язык далековато не является замкнутым диалектом. Так, уже меж Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет литературным разговорно-бытовым и письменным языком может проходить более либо наименее резкая грань. Различия меж жанрами нередко совпадают с диалектологическими (к примеру, высочайшие — церковнославянские — и низкие — разговорные — жанры XVIII века); в конце концов Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, некие диалекты могут быть легализованы в литературе и этим до известной степени приобщены литературному языку.

Входя в литературу, приобщаясь литературному языку, диалекты утрачивают, естественно, на его почве свое качество замкнутых социально-языковых Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет систем; они деформируются и, в сути, перестают быть тем, чем они были как диалекты. Но, с другой стороны, эти диалекты, входя в литературный язык и сохраняя в нем свою языковую Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет диалектологическую упругость, свое иноязычие, деформируют и литературный язык, — он тоже перестает быть тем, чем он был, — замкнутой социально-языковой системой. Литературный язык — явление глубоко типичное, как и соотносительное ему языковое сознание литературно Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет образованного человека; в нем интенциональная разноречивость (которая есть и во всяком живом замкнутом диалекте) перебегает в разноязычие; это не язык — это диалог языков.

Государственный литературный язык народа с развитой художественно житейской культурой, в Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет особенности Романной, с богатой и напряженной словесно-идеологической историей является, в сути, организованным микрокосмом, отражающим макрокосм не только лишь государственного, да и евро разноречия. Единство литературного языка — это не единство одной замкнутой системы Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет языка, а глубоко типичное единство «язы-


107

ков», соприкоснувшихся и взаимоосознавших себя (один из этих языков — поэтический в узеньком смысле). В этом специфика методологической препядствия литературного языка.


Конкретное социально-идеологическое языковое Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет сознание, становясь творчески активным, другими словами литературно-активным, преднаходит себя окруженным разноречием, а совсем не единым и единственным, неоспоримым и непреложным языком. Литературно-активное языковое сознание всегда и всюду (во все доступные нам исторически Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет эры литературы) находит «языки», а не язык. Оно оказывается перед необходимостью выбора языка. Каждым своим литературно-словесным выступлением оно интенсивно ориентируется в разноречии, занимает в нем позицию, выбирает «язык». Только Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет оставаясь в замкнутом, бесписьменном и глупом быту, в стороне от всех дорог социально-идеологического становления, человек может не чувствовать этой избирающей языковой активности и может покоиться в языковой бесспорности и предопределенности собственного языка.

В Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет сути, и таковой человек имеет дело не с языком, а с языками, но место каждого из этих языков упрочено и безусловно, переход из 1-го в другой предопределен и безрассуден, как из комнаты Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет в комнату. Они, эти языки, не сталкиваются меж собой в его сознании, он не пробует их соотносить, не пробует глядеть на один из собственных языков очами другого языка.

Так, малограмотный крестьянин Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, за тридевять земель от всякого центра, наивно погруженный в еще незыблемый для него недвижный быт, жил в нескольких языковых системах: богу он молился на одном языке (церковнославянском), песни пел на другом, в семейном Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет быту гласил на 3-ем, а начиная диктовать умнику прошение в волость, пробовал заговорить и на четвертом (официально-грамотном, «бумажном»). Все это — различные языки даже исходя из убеждений абстрактных социально-диалектологических признаков. Но эти Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет языки не были диалогически соотнесены в языковом сознании крестьянина; он переходил из 1-го в другой наобум, автоматом: каждый был безусловен на собственном месте, и место каждого безусловно. Он еще Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет не умел посмотреть на один язык (и соответствующий ему словес-


108

ный мир) очами другого языка (на язык быта и бытовой мир языком молитвы или песни, либо напротив)1.

Как начиналось критичное взаимоосвещение языков в сознании нашего Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет крестьянина, как оказывалось, что они не только лишь различные языки, да и разноречивые, что неразрывно связанные с этими языками идейные системы и подходы к миру противоречат друг дружке, а Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет совсем не умиротворенно покоятся рядом вместе, — бесспорность и предопределенность этих языков кончалась и начиналась активная избирающая ориентация посреди их.

Язык и мир молитвы, язык и мир песни, язык и мир труда и Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет быта, специфичный язык и мир волостного управления, новый язык и мир прибывшего на побывку городского рабочего — все эти языки и миры в какой-то момент выходили из состояния размеренного и мертвого равновесия и открывали свою Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет разноречивость.

Литературно-активное языковое сознание преднаходит, естественно, еще больше разнообразное и глубочайшее разноречие как в самом литературном языке, так и вне его. Из этого основного факта должно исходить всякое Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет существенное исследование стилистической жизни слова. Нрав преднаходимого разноречия и методы ориентации в нем определяют определенную стилистическую жизнь слова.

Поэт определяется мыслью одного и единственного языка и одного, монологически замкнутого выражения. Эти идеи имманентны Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет тем поэтическим жанрам, которыми он работает. Этим определяются методы ориентации поэта в реальном разноречии. Поэт должен вступить в полное единоличное владение своим языком, принять равную ответственность за все его моменты, подчинить их все своим Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет и только своим интенциям. Каждое слово должно конкретно и прямо выражать план поэта; никакой дистанции меж поэтом и его словом не должно быть. Он должен исходить из языка как одного Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет интенционального целого: никакое расслоение его, разноречивость и тем более разноязычие не обязаны иметь сколько-либо существенного отражения в поэтическом произведении.

Для этого поэт выголашивает слова от чужих интенций, употребляет только такие Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет слова и формы и упо-


1 Мы, естественно, нарочито упрощаем: реальный крестьянин до известной степени всегда умел это делать и делал.


109

требляет их только так, что они утрачивают свою связь с определенными интенциональными пластами Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет языка и с определенными контекстами. За словами поэтического произведения не должны ощущаться типические и объектные образы жанров (не считая самого данного поэтического жанра), профессий, направлений (не считая направления самого поэта), миропониманий (не Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет считая одного и единственного миропонимания самого поэта), типические либо личные образы говорящих людей, их речевых манер, типических интонаций. Все входящее в произведение должно утопить в Лете, запамятовать свою предыдущую жизнь в чужих контекстах: только Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет свою жизнь в поэтических контекстах может держать в голове язык (тут вероятны и определенные реминисценции).

Естественно, всегда существует ограниченный круг более либо наименее определенных контекстов, связь с которыми должна нарочито ощущаться в Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет поэтическом слове. Но эти контексты чисто смысловые и, так сказать, абстрактно-акцентные; в языковом же отношении они безличны либо, во всяком случае, за ними не должно ощущаться очень определенной Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет языковой специфики, определенной речевой манеры и т. п.; из-за их не должно выглядывать никакого социально-типического языкового лица (вероятного персонажа-рассказчика). Всюду только одно лицо — языковое лицо создателя, ответственного за каждое слово Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, как за свое. Вроде бы ни были многочисленны и разнообразны те смысловые и акцентные нити, ассоциации, указания, намеки, соответствия, которые исходят из каждого поэтического слова, — они все довлеют одному языку, одному кругозору, а Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет не разноречивым соц контекстам. Более того, движение поэтического знака (к примеру, развертывание метафоры) подразумевает конкретно единство языка, конкретно соотнесенного со своим предметом. Соц разноречивость, которая просочилась бы в произведение и расслоила бы Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет его язык, сделала бы неосуществимым и обычное развитие, и движение знака в нем.

Самый ритм поэтических жанров не способствует сколько-либо существенному расслоению языка. Ритм, создавая конкретную причастность каждого момента акцентной Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет системе целого (через наиблежайшие ритмические


110

единства), умерщвляет в эмбрионе те социально-речевые миры и лица, которые потенциально заложены в слове: во всяком случае, ритм ставит им определенные границы, не дает им развернуться, материализоваться, ритм Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет еще больше крепит и стягивает единство и замкнутость плоскости поэтического стиля и постулируемого этим стилем одного языка.

В итоге этой работы по выголашиванию из всех моментов языка чужих интенций и акцентов Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, по уничтожению всех следов общественного разноречия и разноязычия и создается в поэтическом произведении напряженное единство языка. Это единство может быть доверчивым и данным только в редкие эры поэзии, когда она не выходит за Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет границы наивно-замкнутого внутри себя, одного, еще не дифференцированного общественного круга, идеология и язык которого еще вправду не расслоились. Обычно же мы ощущаем то глубочайшее и сознательное напряжение, с каким поднимается единый поэтический Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет язык произведения из разноречивого и разноязычного хаоса современного ему живого литературного языка.

Так поступает поэт. Прозаик-романист (и вообщем практически всякий прозаик) идет совсем другим методом. Он воспринимает разноречие и разноязычие литературного Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет и внелитературного языка в свое произведение, не ослабляя его и даже содействуя его углублению (ибо он способствует его обособляющемуся самосознанию). На этом расслоении языка, на его разноречивости и даже Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет разноязычности он и строит собственный стиль, сохраняя при всем этом единство собственной творческой личности и единство (правда, другого порядка) собственного стиля.

Прозаик не очищает слов от чужих ему интенций и тонов, не Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет умерщвляет заложенные в их зачатки общественного разноречия, не избавляет те языковые лица и речевые манеры (потенциальные персонажи-рассказчики), которые просвечивают за словами и формами языка, — но он располагает все эти слова и формы на Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет различных дистанциях от последнего смыслового ядра собственного произведения, от собственного собственного интенционального центра.

Язык прозаика размещается по степеням большей либо наименьшей близости к создателю и его последней смысловой инстанции: одни Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет моменты языка прямо и конкретно (как в поэзии) выражают смысловые и экспрессивные интенции создателя, другие преломляют эти


111

интенции; он не солидаризуется с этими словами до конца и акцентуирует их по-особому — юмористически, иронично, пародийно Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет и т. п.;1 третьи еще далее отстоят от его последней смысловой инстанции, еще больше резко преломляют его интенции; и есть, в конце концов, такие, которые совсем лишены авторских интенций: создатель не выражает себя Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет в их (как создатель слова), — он их указывает как своеобразную речевую вещь, они сплошь объектны для него. Потому расслоенность языка — жанровая, проф, соц в узеньком смысле, мировоззренческая, направленческая, персональная, его Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет соц разноречивость и разноязычие (диалекты), — входя в роман, по-особому упорядочивается в нем, становится своеобразною художественною системой, оркеструющей интенциональную тему создателя.

Прозаик, таким макаром, может отделять себя от языка собственного произведения, притом в Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет разной степени от разных пластов и моментов его. Он может воспользоваться языком, не отдавая себя ему всецело, он оставляет его получужим либо совсем чужим, но в то же время принуждает его Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет в последнем счете служить все таки своим интенциям. Создатель гласит не на данном языке, от которого он в той либо другой степени себя отделяет, как бы через язык, несколько оплотненный, объективизированный, отодвинутый Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет от его уст.

Прозаик-романист не выголашивает чужие интенции из разноречивого языка собственных произведений, не разрушает тех социально-идеологических кругозоров (миров и мирков), которые раскрываются за языками разноречия, — он их вводит в свое Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет произведение. Прозаик пользуется словами, уже населенными чужими соц интенциями, и принуждает их служить своим новым интенциям, служить второму государю. Потому интенции прозаика преломляются, и преломляются под различными углами, зависимо от социально-идеологической Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет чуждости, оплотненности, объектности преломляющих языков разноречия.


Ориентация слова посреди чужих выражений и посреди чужих языков и все связанные с этой ориентацией специальные явления и способности получают в роман-


1 Другими словами слова не Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет его, если их осознавать как прямые слова, но они его, как переданные иронично, показанные и т. п., другими словами понятые с соответственной дистанции.


112

ном стиле художественное значение. Разноголосица и разноречие входят в роман Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет и организуются в нем в стройную художественную систему. В этом — специфичная особенность романного жанра.

Стилистика, адекватная этой особенности романного жанра, может быть только социологической стилистикой. Внутренняя соц диалогичность романного слова Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет просит раскрытия определенного общественного контекста слова, который определяет всю его стилистическую структуру, его «форму» и его «содержание», притом определяет не снаружи, а изнутри; ведь соц диалог звучит в самом слове, во всех его моментах Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет, как «содержательных», так и самых «формальных».

Развитие романа заключается в углублении диалогичности, ее расширении и утончении. Меньше остается частей нейтральных, жестких («каменная правда»), не вовлеченных в диалог. Диалог уходит в молекулярные и, в Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет конце концов, во внутриатомные глубины.

Естественно, и поэтическое слово — социально, но поэтические формы отражают более долгие социальные процессы, так сказать, «вековые тенденции» социальной жизни. Романное же слово очень чутко реагирует Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет на мельчайшие сдвиги и колебания социальной атмосферы, притом, как сказано, реагирует все полностью, во всех собственных моментах.

Вводимое в роман разноречие подвергается в нем художественной обработке. Населяющие язык — все его слова и все Глава II. Слово в поэзии и слово в романе - Исследования разных лет его формы, — социальные и исторические голоса, дающие языку определенные определенные осмысливания, организуются в романе в стройную стилистическую систему, выражающую дифференцированную социально-идеологическую позицию создателя в разноречии эры.




glava-ii-pntkachev-o-krestyanskom-voprose-v-rossii-diplomnaya-rabota.html
glava-ii-politicheskaya-sfera-zhizni-indejcev.html
glava-ii-ponyatie-konkursnogo-prava-issledovanie-posvyasheno-opredeleniyu-ponyatiya-konkursnogo-prava-i-izucheniyu-problem.html